В Лесах Ада стр. 5
болотную траву. Они даже не почувствуют её вкус в пиве.
— Полдозы. Не хочу, чтобы они отключились за столом.
Уильям Энн кивнула, вошла в старый чулан и, закрыв за собой дверь, начала поднимать половицы, чтобы добраться до ядов. Болотная трава не убьёт, но затуманит разум и вызовет головокружение.
Сайленс не рискнула подсыпать что-нибудь более смертоносное. Если подозрения когда-либо приведут к ней на постоялый двор, её карьера и, вероятно, жизнь закончатся. В памяти путешественников она должна быть своенравной, но справедливой хозяйкой, не задающей лишних вопросов. Её постоялый двор всегда считался безопасным местом, в том числе и для самых отъявленных преступников. Каждую ночь
она ложилась в кровать с сердцем, полным страха, что кто-то заметит, что подозрительно большое количество преступников, пойманных Белым Лисом, останавливались на постоялом дворе Сайленс за пару дней до своей гибели.
Она вошла в кладовую, чтобы положить на место сумку с книгой. Здесь стены тоже были начисто вычищены, на свеже-выскобленных полках — ни пылинки. Что за дитя. Разве это слыхано, чтобы ребенок предпочел уборку игре? Конечно, учитывая то, что пришлось пережить Себруки…
Сайленс не могла удержаться от того, чтобы не дотянуться до верхней полки, где она хранила арбалет и болты с серебряными наконечниками. Она держала его для духов, но ещё ни разу не использовала против людей. Проливать кровь в Лесах было слишком опасно. Но Сайленс по-прежнему успокаивало то, что при возникновении настоящей угрозы у неё есть оружие под рукой.
Убрав книгу с розыскными листами, она пошла проверить Себруки. Девочка действительно кормила свиней. Сайленс считала, что нужно содержать здоровый скот. Конечно, не для еды. Ходило поверье, что свиньи защищали от духов. Она использовала любые возможные средства, чтобы постоялый двор казался как можно безопаснее.
Невысокая смуглая девочка с длинными чёрными волосами стояла на коленях в свинарнике. Никто и не принял бы её за дочь Сайленс, даже если бы и знал о прискорбной истории Себруки. Малышка, напевая себе под нос, отскребала стенки загона.
— Дитя? — позвала Сайленс.
Себруки повернулась к ней и улыбнулась. Как сильно она изменилась за год. Когда-то Сайленс могла поклясться, что этот ребёнок больше никогда не улыбнётся. Первые три месяца на постоялом дворе Сербуки просто смотрела на стены.
Где бы Сайленс её не оставляла, девочка подходила к ближайшей стене, садилась и молча глядела на неё весь день. А глаза были пустые, как у духов…
— Тётя Сайленс? — спросила Себруки. — С вами всё в порядке?
— Со мной всё хорошо, дитя. Просто мучают воспоминания. Ты… теперь чистишь свинарник?
— Стенки нужно хорошенько отскрести, — сказала Себруки. — Хрюшки тоже хотят быть чистыми. Ну, по крайней мере, Джером и Иезекииль точно. Остальных, похоже, это не волнует.
— Не обязательно так тщательно вычищать их, дитя.
— Мне нравится этим заниматься, — ответила Себруки. — Становится лучше. Это всё, чем я могу помочь.
Что ж, лучше чистить стены, чем безучастно пялиться на них весь день. Сейчас Сайленс была счастлива, что хоть что-то занимает ребенка. Пускай чистит, лишь бы пока не заходила в общий зал.
— Думаю, свиньи будут довольны, — сказала Сайленс. — Давай ещё тут приберешься немного?
Себруки посмотрела на неё.
— Что-то случилось?
Тени, как же она наблюдательна.
— В общем зале некоторые не стесняются в выражениях, — сообщила