В моей смерти прошу винить… (сборник) стр. 140
огромные ножницы.
Милиционер подошел к мужчине в белом халате и, показав в сторону носилок, спросил:
– Что скажите?
– Delirium tremens, – произнес врач.
– Чего? – не понял следователь.
– Алкогольный делирий.
– А-а. По пьянке, что ли? – Милиционер понимающе кивнул.
– Люди ошибочно считают, что белая горячка случается у пациентов, находящихся в сильном алкогольном опьянении. На самом же деле делирий развивается после прекращения привычного употребления алкоголя.
– Так у него что, белочка? Вот те раз! – Следователь снял фуражку, вытер пот со лба и водрузил головной убор на место. – А девку он?
– Судя по проникающим ранам – да. Но подробный отчет я представлю только после обследования. Пока что предварительно могу сказать: мужчина на вид лет пятидесяти… Повторюсь: на вид. Ему вполне может быть лет тридцать – тридцать пять. Итак, мужчина на вид лет пятидесяти напал на девушку. Орудие убийства вы не нашли?
Милиционер показал пакет с окровавленными портняжными ножницами.
– Я так и думал, но склонялся больше в сторону садовых.
– Судя по всему, он убил девушку, а потом и себя порешил.
– Подробный отчет…
– Я понял. А откуда вы узнали, что у него белая горячка?
– А это, молодой человек, скорее из личных наблюдений. Посмотрите на его лицо. Отечность, цвет кожи, вылезшие капилляры на носу и щеках. Внешние признаки алкоголика. То есть ничего общего с жертвой.
– Но он же мог и по пьянке ее убить.
– Я же говорю, из личных наблюдений. Посмотрите на соседнюю дверь, квартира явно принадлежит… Кстати, советую проверить ее. Возможно, в ней жил наш герой. – Медэксперт замолчал. – Алкоголик во время белой горячки чувствует себя незащищенным, подвержен панике. У него пропадает сон, и ему все время кажется, что его преследуют и хотят убить. Зрительные и слуховые галлюцинации – неотъемлемые части этой болезни. Алкоголику мерещатся маленькие существа…
– И люди? – спросил милиционер и показал на подъезд дома напротив. Там стояли три карлика в абсолютно одинаковых ковбойских шляпах.
– И люди. И даже мифические персонажи. Я даже не удивлюсь, если выяснится, что он спасал девушку.
Я боюсь
Яркий круг луны повис над погостом. Кресты и памятники отбрасывали мрачные тени. Ветерок игрался с фантиком, небрежно оброненным ребенком. Ночь после «родительского дня» была особенно тихой, будто кладбище отдыхало от дневного наплыва посетителей.
– Маша, я боюсь, – все время хныкала маленькая белокурая девочка, пока они пробирались между могилами к дороге в деревню.
– Да не хнычь ты! – одернула сестру девочка постарше. – Мне и самой страшно.
Они прошли через ворота, остановились и двинулись вниз по дороге.
– Маша, Машенька, может, давай спрячемся где-нибудь?
– Не говори глупостей, Ирина! – строго, уж очень по-взрослому сказала Маша и крепче сжала ладошку сестры. – Мы уже почти пришли.
Они прошли по небольшому мостику над пахнущим тиной ручьем. Камыши зашумели в метре от них. Маша вскрикнула, чем нагнала на младшую сестренку еще больше ужаса. Кто-то или что-то громко плюхнулось в воду. Ира закрыла рот свободной ладошкой и посмотрела на отражение луны, извивающееся в грязной воде. Маша дернула ее за руку и поволокла по полю.
– Маша, кто это был?
Лягушка или рыба, да хоть черт с рогами, какая теперь разница?! Несмотря на страх, сковывающий ее движения, Маша спешила домой. И ее никто не остановит, ни собственный страх, ни