Библиотека

В нашу пользу : рассказы стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

Или снег еще не успел налипнуть? Лыжи уже снова будто царапали, скребли наст, цеплялись за него.

«Неужели опять ошибся? — горько подумал Чапыжный. — Нет, никаких „ошибся“. Иди и все! Иди, черт!»

Он яростно работал палками, стремясь хоть как-то наверстать упущенное. Подумать только: две остановки, длительные остановки, когда на учете каждая секунда! Проклятье!

«Зато немного передохнул», — пытаясь утешить себя, придумал он. Но тут же откинул эту ложь: к чему?

Идти было тяжело. В горле пересохло. Губы запеклись. Пот заливал глаза.

Впереди, возле лыжни, показалась палатка: питательный пункт. Весь столик возле палатки был чем-то уставлен. Издалека Чапыжный не видел — чем. Но знал: фруктовые соки, глюкоза с клюквой, шоколад…

Чертовски хотелось пить. Стаканчик бы лимонного сока…

«Ну, ты! — сердито прикрикнул он на себя. — Разнюнился! И так уже столько минут ухлопал зря. Никаких остановок!» — и, стараясь не глядеть на заманчивый столик, проскочил мимо.

Он уже очень устал. От промокшего костюма шел пар.

Как назло, опять начался крутой «тягун». Каждой клеточкой своего тела он ощущал, как Викулайнен отбирает у него выигранные секунды. Отбирает не за счет своей силы, не за счет умения, а лишь потому, что вдруг переменилась погода и потянул этот хлипкий, промозглый ветерок.

«А может… И финну пришлось перемазываться?» — неожиданно мелькнула радостная мысль. Но он тут же отверг ее: «Вряд ли… Викулайнен опытен и привык к этим своим погодкам. А если и перемазался, то один раз».

Казалось, сама природа против Чапыжного.

Ведь пятьдесят километров — единственная дистанция, на которой советские лыжники собирались дать бой скандинавам. Только здесь и только Чапыжный имел шансы вырвать первое место. И вот, пожалуйста!..

«Что такое „не везет“ и как с этим бороться», — вспомнил он любимую шутливую присказку своего тренера.

И с горечью так сжал челюсти, что желваки вспухли на скулах. Да, уж когда не везет, так хоть плачь…

Он шел с таким ожесточением, с таким яростным напором, как не ходил еще ни разу. И все же чувствовал: все напрасно. Лыжи не скользили. Из тонких, послушных, чутких к малейшему его желанию, настроенных как скрипка, они превратились просто в две грубые, шершавые доски.

И тогда он сказал:

«Стоп, браток!»

Но ноги — тренированные, сухие ноги гонщика — не хотели останавливаться, сами тащили его дальше. «Стоп!» — сердито приказал он себе. Это было поистине героическое решение. Чуть не скрежеща зубами от злости и обиды, он заставил себя в третий раз сойти с лыжни и снова стал тупой стороной ножа полузамерзшими, мокрыми пальцами соскребать мазь. Глаза у него запали, лицо

посерело, осунулось, как после тяжелой болезни. Он словно даже отощал. Да так оно и было: за какие-нибудь два часа гонки он потерял почти три килограмма.

Пока он торопливо накладывал новый слой, мимо проскочили четыре лыжника.

«Ничего, ничего», — успокаивал он себя. Необычайно развитое, как у всех гонщиков, чувство времени, помимо его воли, где-то внутри него, как метроном, отсчитывало секунды. Тридцать… сорок… пятьдесят… Полторы минуты… Он кончил мазать и прыжком вернулся на лыжню. «Ну? Что теперь?»

Он боялся даже представить себе: что, если и сейчас он опять «не попал» на мазь?!

Но нет! Уже через несколько секунд убедился: вот теперь хорошо! Лыжи

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.