Библиотека

В нашу пользу : рассказы стр. 25

Размер шрифта
-
+
Тема

опять скользили легко. Он просто даже не ощущал их.

— Ровно! — сложив руки рупором, по-русски крикнул кто-то из болельщиков. Вероятно, это был советский корреспондент или кто-либо из наших тренеров. — Идешь наравне с Викулайненом!

Значит, шесть минут, которые были у него в запасе, шесть минут, заработанных таким неимоверным трудом, теперь потеряны. Но Чапыжный не расстроился. Даже обрадовался. Ему казалось, три остановки отняли больше времени. Ровно? Ну что ж! Значит, борьба начинается сначала. Теперь, когда лыжи так отлично скользили, Чапыжный был готов начать все сызнова. Ярость и страстное желание победить кипели в нем. Оставалось, правда, всего одиннадцать километров, а финн славился своим мощным финишем. Но Чапыжного словно окрылило.

Километр за километром покрывал он, отбрасывая одного противника за другим.

— Ца-пиш-ны! Карош! Русс карош! — кричали болельщики.

За три километра до финиша тренер Барышников крикнул:

— Выигрываешь двадцать!

Чапыжный еще нажал. Двадцать секунд — мало, очень мало. Надо, обязательно надо увеличить просвет. Перед самым финишем был последний подъем. Чапыжный, не снижая скорости, попеременным ходом взбегал на него.

«Нажми. Ну… еще…» — твердил он сам себе.

И тут опять случилось несчастье. Они словно преследовали его нынче. Палка, правая палка вдруг на подъеме выскользнула из его руки и покатилась вниз с горы. А до финиша оставалось всего километра полтора. Но без палки лыжник уже не лыжник. Ковыляй, как подбитая птица.

Кучка финнов-болельщиков — все, как на подбор, рослые, в вязаных шапочках с помпонами, — стоя около лыжни, сочувственно переговаривались. Видно было: они всей душой переживают несчастье.

— Палку! — крикнул Чапыжный.

Но фины не поняли. Или растерялись? Или не знали, что по правилам состязаний нельзя помогать лыжнику, но разрешается заменять сломанный инвентарь?!

— Палку! — опять крикнул Чапыжный.

Финны о чем-то взволнованно совещались. Но секунды-то бежали. И тогда Чапыжный сам выхватил у ближайшего финна палку. Правда, она была длинновата и не такая, как у Чапыжного. Но все-таки палка.

Мощными толчками устремился Чапыжный вперед. Он словно летел над дорожкой. Зрители, которые здесь, у финиша, стояли двумя плотными шпалерами, что-то кричали, — Чапыжный не слышал.

«Еще… Еще… Еще…» — твердил он и последним отчаянным усилием пересек линию финиша.

Его сразу обступили. Поздравляли. Кто-то накинул ему на плечи пальто. Но он был по-прежнему весь напряжен, как пружина. Викулайнен-то еще не кончил дистанцию.

— Садись! — ему подставили табурет. Чапыжный не ответил, не обернулся. Он пристально всматривался вдаль.

Кто-то заботливо всунул ему в руки стакан горячего какао. Он машинально выпил, не поблагодарил. Он даже не видел, кто дал ему стакан. Все внимание его было приковано к лыжне. Викулайнен-то еще не кончил дистанцию.

Лицо Чапыжного казалось полосатым; это струйки пота прочертили борозды. Скулы выдавались еще больше, чем обычно. Щеки ввалились. И только нос — маленький, со смешной нашлепкой — торчал, как всегда, задорно.

«Погоди. Не радуйся. Рано», — билось в мозгу у Чапыжного.

Но вот вдали показался Викулайнен. Чапыжный сердцем узнал его: разглядеть на таком расстоянии лицо гонщика или номер было невозможно.

Викулайнен быстро приближался. Вот уже судьи приготовили секундомеры. Разом щелкнули кнопки…

— Проиграл Чапыжному тридцать шесть секунд, — спокойно сказал чей-то голос.

Чапыжный глубоко, всей грудью, вздохнул, кажется, впервые после финиша. Опустился на табурет. Ноги больше не держали его. Весь он вдруг словно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.