В опасности стр. 108
мог придумать, на что еще они были похожи, кроме как на островки и рифы, но никого это, по-видимому, не волновало.
Это идея, подумал Дик. А что если он выпустит китайца, когда придут в Белиз? Шансов у китайца было бы немного, но мог бы и уйти. По крайней мере, постарался бы. При мысли о том, как он проберется ночью в лазарет и выпустит арестанта, по телу Дика разлилось приятное тепло: он представил себе безмолвную благодарность Ао Лина. Представил, как встретится с ним, может быть, через несколько лет посреди страшной заварухи, в центральном Китае, и когда, кажется, все пропало, Ао Лин узнаёт его и тоже спасает ему жизнь (потому что китайцы ничего не забывают).
— Местность там болотистая, — непреклонно продолжал капитан Абрахам, большинство домов стоит на сваях красного дерева. Они все деревянные, с жалюзи, эти дома, и стоят на ходулях из красного дерева. Когда-то торговля красным деревом процветала, это был оживленный маленький порт, потому что главный местный продукт — красное дерево. Валили его негры в лесах, где белому не выжить, и сплавляли по реке. Но я слышал, красное дерево теперь не в чести. Торговля сократилась вдесятеро. Нищета страшная. Теперь сами эти негры приплывают по реке — их больше, чем бревен. Вот странное дело! Какой-то модник в Европе говорит: "Хватит с меня тяжелого красного дерева", — не имея в виду ничего дурного. А результат? Не успеешь оглянуться плывут по реке эти негры, мертвые! А я лично люблю пообедать за хорошим столом красного дерева.
Дик вообразил, как китаец ночью выскальзывает из своей темницы; наутро — крики, переполох. Изможденные негры с тамтамами охотятся за ним, чтобы получить премию. Китаец отчаянно шлепает по болоту, на него кидаются змеи, он спотыкается о корни, все глубже уходит в джунгли, а вокруг неотвратимо сжимается полицейское кольцо… Картина была не менее увлекательная, чем рассказ капитана.
— …Белиз, понимаете, столичный город. Там есть больница. На северной стороне, через реку от Дома правительства — тюрьма и казармы.
Вдруг темноволосый механик оттолкнул свой стул и уронил голову на руки.
— Мы тонем, я знаю, мы тонем! — закричал он во весь голос.
Наступила жуткая тишина, нарушаемая лишь его рыданиями. Потом Сутер и третий механик взяли его под руки и вывели, а за ними пошел доктор Франгсон.
— …Единственные кирпичные здания на южном берегу, насколько мне известно, — продолжал капитан Абрахам, слегка повысив голос, — церковь Святого Иоанна и методистская церковь. На северном берегу их, конечно, больше.
Тут его взгляд упал на стол практикантов, и он опять запнулся. Все трое практикантов безмолвно
плакали — по их лицам текли слезы. Ни один из них, казалось, не чувствовал, что плачет, — каждый пытался привлечь внимание к остальным двоим, показывал, в каком они состоянии, что им надо помочь. Каждый, по-видимому, думал, что сам он в норме.
Увидев это, мистер Бакстон тоже вдруг расплакался.
Тут как раз вернулся доктор Франгсон и попотчевал всех бромом — и здоровых, и больных. Всех до одного.
Но взгляд капитана Абрахама прикован был не к плачущим Беннету или Филлипсу, а к третьему юноше, потому что на нем красовались собственные капитана Абрахама золотые часы.
Капитан Абрахам похлопал себя по жилетному карману. Только теперь