В тесном кругу стр. 86
и теперь таяла от восхищения, словно в позолоченных буквах ей виделось обещание вечной жизни.
— Когда Монтано про это узнает, — сказала она, — ей можно будет заказывать гроб.
«Она и так уже знает! — хотелось крикнуть Жюли. — И гроб мы будем заказывать тебе, идиотка!»
Тут до нее постепенно начало доходить, что молчание это не было случайным. Скорее всего, здесь было что-то вроде дружеского заговора. Она окончательно уверилась в этом, когда к вечеру позвонила Симона, не позволившая себе ни малейшего намека. Так, значит, они договорились молчать, чтобы не провоцировать новой ссоры. Возможно даже, что председательша употребила собственную власть и приказала всем держать язык за зубами. Они хотели, чтобы затишье длилось как можно дольше.
Тем не менее на следующий день, едва проводив доктора Приера после его ежедневного визита — доктора особенно волновало ее повышенное давление, — Глория задержала у себя сестру.
— Жюли… Я чувствую, что от меня что-то скрывают. Я знаю, что мои подруги не хотят утомлять меня, но скажи на милость, почему они практически не заходят? Чуть приоткроют дверь: «Как у вас дела? Нет-нет, не вставайте!» Как будто следят за мной. Да и ты тоже! Ты за мной следишь!
— Что за чушь!
— Скажи, я что, так плохо выгляжу? Но ведь если бы я действительно была
так уж плоха, то наверное они не стали бы тянуть с вручением мне награды? И тогда я сразу поняла бы, что конец близок. Разве нет? Конечно, орден Почетного легиона — это будет как бы мое миропомазание перед кончиной. Из-за этого они и стараются меня не волновать.
Жюли в бессилии развела руками.
— Бедная Глория, ты становишься несносной! Ты прямо помешалась на своем ордене и своей доске! Можно подумать, что, кроме этого, в жизни вообще ничего не существует!
Тогда Глория чуть приподнялась в постели, и на щеках ее заиграл легкий румянец.
— Вот именно. В моей жизни больше ничего не существует!
Прошло еще три дня. Внешне все продолжало оставаться спокойным. Кларисса каждый день докладывала обстановку. «Никаких происшествий». Сама того не подозревая, она выражалась точь-в-точь как солдат патрульной службы времен войны. Джина сидела в своих «Подсолнухах» и не подавала никаких признаков жизни. А в «Ирисах» сидела Глория, ни на минуту не расставаясь с телефонным аппаратом. Время от времени она набирала номер Мураччоли.
— Дело продвигается, — отвечал он. — Через пару дней смогу представить вам черновой вариант. Конечно, еще нужна будет доводка, но у вас уже будет общее представление о готовой работе.
— Вы обещаете точно через два дня?
— Никаких сомнений. Тем более что мне нужно будет зайти еще к одной клиентке.
Он повесил трубку, а Глория немедленно вызвала Жюли и пересказала ей содержание своего короткого разговора с мастером. «Зайти еще к одной клиентке»? Что он хотел этим сказать? Разве я не единственная его клиентка?
— Единственная в «Приюте отшельника», но вряд ли единственная на острове.
— Действительно… И все равно это странно…
И Глория часами напролет принялась обдумывать загадочную фразу, произнесенную мастером. Наконец нервы у нее не выдержали, и она снова позвонила в мастерскую.
— Он уехал в Канны, — ответила секретарь. — Но он про вас не забыл. Тем более что благодаря вам он получил еще одну клиентку. О, извините, меня