В жаре пылающих пихт стр. 2
по лестнице, кареглазый оглянулся.
Четвертый ждал их тут – желтоглазый и темнокожий мексиканец по имени Хосе, он теребил соломенную шляпу в руках.
Где? спросил длиннолицый.
В конце коридора. Справа.
Он один?
Да.
Уверен?
Как в том, что пути господни неисповедимы.
Горбоносый сунул ему скомканную бумажку.
Хочешь больше?
Чем больше mate, тем лучше.
У тебя оружие есть?
Мексиканец вытащил из-за ремня шестизарядник, надел шляпу.
Сына Господнего тремя гвоздями прибили к кресту, сказал длиннолицый.
Горбоносый скомандовал кареглазому следить за окнами снаружи. Длиннолицый прошел по коридору, звеня шпорами, мексиканец и горбоносый последовали за ним – втроем они застопорились у двери, ожидая и прислушиваясь…
Немолодой мужчина в жилетке с перламутровыми пуговицами и галстуке, с черными и взмокшими от пота волосами послушал, как чьи-то голоса негромко обмениваются короткими репликами на подходе к двери. Он торопливо пересек комнату, держа кольт в руке, подошел к застекленной ширме портфнетра. На сандрике, толкая друг друга, скучились сизо-серые голуби.
Он приложил немалые усилия в попытке бесшумно сложить дверь-перегородку, но безуспешно. Услышал стук, а затем голос…
Холидей? спросил горбоносый.
Не произноси мое имя! Не понимаешь, к кому взываешь! Ты кто?
Закон, отозвался длиннолицый, давай открывай!
Горбоносый закатил глаза.
Сдавайся по-хорошему!
Закон, да? Братия проституток, вот вы кто!
И это нам говорит человек… нет, не человек, а недоносок, что совершил насильственный акт мужеложства!
Длиннолицый вопросительно посмотрел на горбоносого.
Лжешь, грязная вертепная подстилка, сучья морда, я свои дела знаю!
Ну, раз знаешь, то мне тебе дважды объяснять не придется.
Оружие у тебя есть? спросил длиннолицый.
Я вооружен не хуже вашего! На медведя заряжен и раскрашен для войны!
Длиннолицый постучал ладонью по губам, издавая прерывистый индейский клич.
Открывай!
Черта с два! Вздумаете ломиться, одного-двоих убью, а может, всех положу, но живым не дамся вам! не знаю, сколько вас там, но не думаю, что больше четырех, буду вас когтями и зубами рвать, глаза выцарапаю, зубы пересчитаю, горла ваши раздавлю, все жизненные соки из ваших печенок выжму! Вы отсюда как пришли – не уйдете, это я вам вот, крест даю!
Во, как расхрабрился!
Не будь недоумком, ты один, а нас много!
Я вас предупредил, сунетесь, я изуродую вас, калеками сделаю, пожалеете, что подписались, ноги-руки поотрубаю, лица буду в клочья резать, царапаться, кусаться, носы ваши прожую и выплюну!
Длиннолицый крикнул. Вон, погляди, какой красивый крест стоит! И ты его сам себе воздвиг! Поступками своими, а не нашими – и если крест уже есть, то нельзя, чтобы пустовал он! Кому-то придется на него влезть!
Что?
Тому, кто его поставил!
Длиннолицый встал напротив двери и произвел несколько выстрелов до того, как горбоносый успел прервать его.
Из ума выжил, мне его живым надо взять!
А на кой черт? С трупом-то проще.
Идеалы блюду законодательные.
У свиньи под хвостом твои идеалы.
Холидей спрятался за кроватью, приподняв голову и положив поверх простыни руку с кольтом. Убью, чертовы проходимцы!
Длиннолицый нагнулся и посмотрел через отверстие в двери.
Вижу паршивца.
Где он?
Длиннолицый показал жестом и вытащил второй револьвер, эй, синьор гаучо, подсоби делом, будь добр?
Вновь послышался обмен короткими репликами, Холидей оглянулся – дверь распахнулась от удара ноги, старая щеколда слетела с петель,