Вагон стр. 23
Они решают, что мы затеяли с ними какую-то новую игру. Счастливые, все время играют.
— Пусти их! — прошу я. Не терпится скорее увидеть детей.
Они с разбегу ныряют в постель справа и слева от меня. Какие горячие у них руки и щечки! Мне сразу становится легче, спасибо вам, родные.
Ребята, однако, замечают: мать и отец невеселые, не поддерживают шуток, не смеются. Разве им расскажешь про ночные кошмары, о том, что мы никак не можем выбраться из тюремного вагона.
Зачем я совершаю вновь это долгое и мучительное путешествие? Не знаю, не знаю. Возможно, затем, чтобы освободиться от груза, слишком долго я нес его в себе. Моя недавняя тяжкая болезнь, убежден, вызвана этими многолетними терзаниями. Я едва выкарабкался тогда, история могла умереть со мной. Жена и сыновья узнали бы ее из чужих уст. О, я знаю, какими злыми и несправедливыми могут быть чужие уста!
И настойчивость жены неспроста. Ведь она знает немного, только факт: мол, когда-то сидел. И все. Пусть она и потом дети от меня самого узнают об этом. В моей горькой истории все честно. Вот только суметь рассказать, суметь подавить жалость к себе. Я не хочу, не хочу, чтобы меня жалели, я просто хочу, чтобы мои близкие знали все о моей
жизни.
На чем я закончил? Впрочем, совсем не важно, на чем. Поезд наш неумолимо движется. Мы с Володей продолжаем игру в станции и километры. Записали: Свеча — 762 километра, Пибаньшур — 1215, Тулумбасы — 1600. Каждый раз удивляют названия.
— Тулумбасы? Смотри, куда занесло!
— Боже, я по этой дороге дальше Мамонтовки не ездил.
— Ничего, теперь сразу наверстаешь.
Прошло много времени, очень много, но я помню путешествие на край света во всех подробностях. Помню всех обитателей вагона, помню их фамилии и все имена, помню их профессии и статьи уголовного кодекса, их лица и даже их голоса (они слышатся мне, когда я о них думаю). Недавно я сделал поверку одновагонцев и составил список (я потому и запомнил все накрепко, что каждый день слышал перекличку: «Савелов!» — «Я!» — «Петров!» — «Здесь!» — «Мякишев!» — «Тут я!»…). Просматривая свой список, с удивлением обнаружил пропажу одного человека. Может, его и не было? Но я же твердо помню: речь шла о тридцати шести заключенных, на каждой наре девять человек, а нар было четыре.
С кого начать знакомство? Может быть, с соседей по нарам? Вот они, прошу познакомиться.
Мякишев Степан, 57 лет, плотник и ассенизатор, статья 5810, срок 5 лет;
Гамузов Анатолий, 27 лет, врач, статья 5810, срок 5 лет;
Епишин Митрофан, 40 лет, колхозник, статья 5810, срок 4 года;
Ващенко Петр, 33 года, артист, статья 5810, срок 3 года;
Промыслов Дмитрий, 19 лет, рабочий и студент, статья КРА, срок — 3 года;
Савелов Владимир, 25 лет, инженер, статья КРА, срок 3 года;
Фролов Игнат, 20 лет, рабочий, статья 5810, срок 3 года;
Антонов Федор, 20 лет, студент, статья КРА, срок 3 года;
Флеров Николай, 26 лет, зубной техник, статья КРА, срок 5 лет.
Мой список с так называемыми объективными данными не лучше любой другой анкеты. Объективные данные на поверку чаще всего не такие уж объективные. На