Валя стр. 4
покрыли газетами, чтоб не пылилась. Абажур еще накануне был укутан в старую простыню. Укутывая его, мать заплакала: ей вспомнилось, как она покупала этот абажур; как радовалась, что он такой веселый, красно-желтый, как апельсин, и думала — вот еще скатерть купить новую, и совсем хорошо станет в комнате, — а вместо того, смотри ты, что стряслось над людьми.
5И вот они сидят у Московского вокзала.
У Московского вокзала, вдоль по Лиговке, до самой площади сидят на мешках и чемоданах женщины и дети. Ждут отправки.
Где-то близко голосом надежды кричат паровозы.
Тетя Дуся собрала вместе всех своих, пересчитала и сердится:
— Барахольщицы, вам сказано было — шестнадцать кило и чемоданов не брать, а вы натаскали?!
— Сама говорила, — кричат женщины, — польта брать и валенки, а теперь куда деть, на Лиговке кинуть?!
— И так сколько дома бросили, — кричат другие, — не знаем — пропадет или цело будет!
— На всех про всех три вагона, — сердится тетя Дуся, — багаж запихаете, а сами останетесь, что ли?
— Небось впихнемся и сами! — кричат в ответ. — Ты вагоны давай получай скорей!
Все жарче печет солнце.
Ожидающие выпивают всю газированную воду и съедают все мороженое, что продается на площади и ближних улицах. Очереди у водопроводных кранов стоят по дворам Лиговки, Старо-Невского и улицы Восстания. Валя стоит с чайником и бидоном, Люська с кружкой.
Набрав воды и напившись, они мочат носовые платки с завязанными на углах узелками и натягивают на голову. Получаются такие приятные прохладные шапочки. Только они сразу высыхают.
Мать сидит на корзине. Возле ее рук и колен — их имущество. Рядом сидит на своем чемодане толстая бабушка с большим желтым лицом и очень черными глазами. Она одета в синее горошком платье, белый шелковый шарф на плечах. Обмахиваясь сложенной газетой, она разговаривает с матерью.
— У вас красивые девочки.
Мать, конечно, рада.
— В отца пошли, — говорит она. — Он тоже такой блондин, тонкая кость.
— Прекрасные девочки, — хвалит бабушка и дает Люське и Вале по шоколадной конфете.
— И ты скажи спасибо, — учит Люську мать. — Видишь, Валя сказала спасибо. Всегда надо говорить спасибо. Угостите бабушку водичкой. Пейте, бабушка.
В очереди много девочек Валиного возраста. Валя с ними познакомилась. Стайкой бродят они вдоль высоких домов, на них смотрят тысячи окон, перекрещенных косыми крестами из белых бумажных полосок.
Заходят девочки в большой магазин и разглядывают: что там есть.
Там есть разные шляпы, и материи, и меха, и мебель, что хочешь. Только забиты фанерой витрины и горит электричество.
Только зачем нам эта мебель? Мы и свою-то бросили, не знаем, пропадет или цела будет.
Хорошие материи, да нам бы их все равно девать некуда. И так мешки набиты доверху.
А вон ту шляпу я бы взяла, если б мне купили. Ту красоту из прозрачной соломы с цветами я бы взяла. Я бы ее на голову надела. Какие цветы. Как живые.
Гуськом выходят девочки из магазина. Идут дальше.
Есть балованные и бойкие, нарочно разговаривают погромче и смеются, чтобы прохожие обратили внимание.
Но прохожие проходят, не обращая внимания. Взглянет рассеянно и пройдет.
Может, ему в военкомат, призываться.
Или с окопов приехал, спешит домой — поесть, помыться, дел миллион. Что ему девочки, идущие