Вариант шедевра стр. 121
общается здесь… Работайте аккуратно, – напутствовал он.
После первого ужина в китайском ресторане я, как истинный рыцарь, довез даму до дома на такси, и вдруг: «А может, зайдете ко мне на кофе?»
Предложение застало меня врасплох, при других обстоятельствах я, возможно, и выпил бы кофе (сжав надежно ноги), но вспомнил строгий наказ резидента и со вздохом заметил, что мне еще надо на работу.
– Как поздно вы работаете! – удивилась она. (Еще бы! было десять часов вечера!)
Резидент мое поведение одобрил, но предупредил:
– Ни в коем случае не заходите к ней домой. Вам я верю, но она ведь может сделать черт знает что: и брюки вам расстегнуть, и на колени плюхнуться, и раздеться догола… тьфу!
Следующий ужин, масса информации, среди которой случайно (?) оброненная фраза, что, мол, иногда хочется съездить в Амстердам, но это дороговато, снова такси и дом.
– Может, выпьем кофе?
– Извините, я опять сегодня дежурю… очень много работы…
– Какое у вас странное посольство, столько народу, и все равно много работы…
Расстались гордо мы. На следующий день я явился к резиденту.
– Я чувствую себя полным идиотом, к тому же еще хамом… дайте я зайду хоть на пять минут.
– За пять минут много можно сделать… Она интересная?
– Уродина! (Говорил от души.)
– Уродины – самые
опасные. Красивые – избалованы, а эти всегда тянут в постель и, между нами, весьма темпераментны (жирноватый хохоток). Она пьет?
– Почти нет.
– Курит?
– Довольно много.
– Вот-вот, курящая женщина напоминает пепельницу. (Хохоток, я тоже поддакнул, хотя слышал это гениальное бонмо еще в раннем детстве.) Никаких кофе на дому!
Прошло еще два ужина, отношения наши теплели, и я даже предложил одолжить деньги на поездку в Амстердам, Мишель не отказалась, снова приглашала на кофе, но… расстались гордо мы.
Тогда я решил сменить вечер на день. Конечно, это был шаг назад: ленч обычно ограничен двумя часами, к трем рестораны закрывались, зато днем джентльмену можно и не провожать даму до дома, достаточно снять котелок, поцеловать руку и помахать вослед стеком. На первом же ленче случилось ЧП: после кофе Мишель вдруг ухватила ресторанную пепельницу и быстренько сунула ее к себе в сумочку – куда девалась только ее флегматичность!
– Что вы делаете?
– Я коллекционирую пепельницы с ресторанными названиями…
– Давайте купим!
– Они не продадут, это же специальный заказ.
Я осторожно посмотрел по сторонам – вокруг никого не было, вряд ли на выходе подбежит официант и потребует открыть сумку…
Очередной ленч в другом ресторане – и снова кража пепельницы, просто ужас какой-то!
– Далась вам эта коллекция! Подумаешь, пепельницы… – я уже чувствовал себя соучастником.
– Вы хотите, чтобы я коллекционировала Рубенса? – повеяло ледяной иронией, но я это легко стерпел: в конце концов, и похуже можно ожидать от леди, если постоянно увиливать от чашки кофе.
Сначала резиденту я о кражах не докладывал, но, когда Мишель стянула уже четвертую, решил все же рассказать. Чем дальше я углублялся в повествование, тем серее становилось его красивое лицо, оно постепенно принимало трагическое выражение, лоб покрылся морщинами, даже залысины стали больше, нос превратился в иронический крючок, рот кривила сардоническая улыбка.
– Я на вас удивляюсь, – сказал он. – Чувствуется, что вы никогда не работали в контрразведке. Неужели вы не видите, что