Библиотека

Вариант шедевра стр. 206

Размер шрифта
-
+
Тема

посадили за военный перевод и попытались привить некоторые знания тактики (основное: в танке нельзя пукать). Занятия проходили в новом здании МГИМО под руководством капитана, группа состояла из молодых людей, и появление отставного полковника вызвало любопытство и недоумение. Апогеем учебы явились стрельбы из пистолетов, боевые телодвижения, когда прикладом винтовки требовалось размозжить скулу противника, прыганье с танка и крутая пьянка после полевых игрищ, замешанная на портвейне.

Бывшему резиденту и советнику посольства полезно было встряхнуться и понять, что воинская повинность для него не исключение, а в стране все равны. Номенклатура развращает, человек отвыкает от живой жизни, становится беспомощен, как дитя, и даже забывает, каким образом звонить по телефону-автомату. Приблизительно так думал Васисуалий Лоханкин, приспосабливаясь к пролетарскому государству.

Кое-кто из коллег (большинство отвернулось) помогли мне делать рефераты на иностранные книжонки в Институте научной информации по общественным наукам, писал я и «тезисы-статьи» для кагэбэвского отдела в АПН, вершившего активные мероприятия, – там упросил поставить меня на партийный учет, не хотелось идти к старикам в ЖЭК.

Да что жаловаться?

Я был счастлив: писал, верил, что рано или поздно пробьюсь, бумаги не жалел, упирал на пьесы, много тогда вышло из-под пера всякой дряни. Но писать в наше время может любой дурак – вот попробуй опубликовать или поставить! Сколько было выдано телефонных звонков, как заискивающе звучал мой голос, сколько было обито ступеней, сколько ждал в коридорах, как негодовал, когда обещали принять, но вдруг убегали на какое-то важное совещание! Не забыть юного дебила из Министерства культуры, он объяснял, хихикая, как следует писать пьесы и что именно. Или писак из «Современной драматургии», которые даже в 1989 году в отзыве на пьесу мычали, что я искажаю жизнь советских дипломатов. Сейчас, небось, все они кроют вовсю коммунистов и чекистов, поют осанну демократии, а ведь она ничуть не лучше, а гораздо хуже кагэбэвских борцов с диссидентами: те хоть выполняли приказы и не рядились в тоги интеллигентов.

Минкультуры СССР и РСФСР, Управление московских театров – вершители судеб драматургов – туда входил я робко, с дрожанием в коленках, с сувенирами в виде скромных канцтоваров. Сколько стыда испытывал я, когда всучал сувениры, как я мучился и краснел, будто совсем другой человек когда-то передавал иностранцам тысячи долларов… Почему так легко давать взятки, если работаешь в разведке, и так сложно, если ты писатель, у которого через сердце прошла трещина мира? Давал, что ли, мало?

Впрочем, всегда полезно взглянуть на себя глазами затурканных, низкооплачиваемых чиновников: мог ли вызвать у них симпатии старый разъевшийся воробей, славно поживший за границей? Служил царю-батюшке

– КПСС – КГБ верой и правдой и вдруг решил писать пьесы! Ах ты, сукин сын, Тютчевым себя вообразил, тот тоже в Мюнхене сочинял. Да к тому же еще пишет с диссидентским душком, явный провокатор: дай ему ход – и снимут с должности или в заграничную командировку не выпустят.

1714049972_662a53b4544e9.webp

Сцена из моей пьесы «Убийство на экспорт», Московский областной драматический театр, 1984 г. Гл. режиссер Михаил Веснин, в главной роли Людмила Денисова

Мотали меня искусно, кормили щедро обещаниями, отфутболивали, перетасовывали из рук в руки, обнадеживали, подводили, снова обнадеживали, четыре года таранов головой, четыре года утерянных иллюзий, страшная мысль о собственной никчемности, кризис

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.