Вариант шедевра стр. 234
легкого презрения к техническим достижениям цивилизации от станка Гуттенберга до компьютера, может быть, даже утверждение того человеческого, что в нас еще осталось.
Текст гласил: «Дорогой мистер Любимов! Ваше письмо, датированное двадцатым июля, достигло меня только вчера! Послушайте, я не могу реализовать Ваш проект, ибо у меня на тарелке слишком много своего, и идей в голове хватит на несколько лет, моя проблема не в том, что писать, а где найти время. Поэтому я послал Вашу пьесу своему литературному агенту со слабой надеждой, что он кого-нибудь найдет, подойдут ли Алан Беннетт или Майкл Фрейн? Очень сожалею, но больше ничем не могу помочь и желаю Вам успеха». Тут же я накатал своей рукой (не из высокого джентльментства, а просто на печатание по-английски потребовался бы целый день) благодарственное письмо с уверениями в совершеннейшем почтении и надеждами воссоединить наши несоизмеримые таланты в будущем. Вскоре мне ответил Фрейн: похвалил перевод (английская вежливость!), но заметил, что на пробивку популярной у нас пьесы Арбузова он потратил десять лет… Все понятно.
Пьесу в конце концов поставили, но не в Лондоне, а в Душанбе, что все равно прекрасно, какая разница, кто восхищается тобой – англичане или таджики? Потом поставили в Астрахани, тоже неплохо…
Но судьбе угодно было нас познакомить. Меня пригласил в Лондон английский приятель, писатель Крис Роббинс, сосед Ле Карре по холмистому Хемстеду, он нас и свел, пригласив на ленч в знаменитый Симпсон-на-Стрэнде, где с утра до ночи джентльмены жуют недожаренные бифштексы с кровью. Сначала мы заехали на такси домой к Ле Карре, там были встречены его очень вежливой и элегантной женой Джейн, угостившей нас превосходным французским шампанским (кажется, «Мумм»). Там мы впервые и пожали друг другу руки (о, исторический момент!), естественно, в голове Ле Карре я уже занял свою нишу: ведь не каждый же день ему присылают пьесы спятившие от графомании полковники! На такси доехали до Симпсона, Ле Карре сунул таксисту крупные чаевые – небезынтересная деталь, подсмотренная моим шпионским глазом.
Сам маститый автор вполне вписывался в Образ: высокий, породистый англичанин, очень деликатный и предупредительный, в меру остроумный, довольно сдержанный, даже скрытный. Наверное, разбил не одно дамское сердце, думал я, от таких седовласых ребят прекрасный пол балдеет как от наркотика. Я сразу почувствовал его нежелание распространяться на темы своего прошлого в контрразведке и разведке, впрочем, не так долго он там работал и, наверное, не так много натворил. Да и мало ли кто где работал до того, как стать знаменитостью!
Мой Саша со своей Наташей и я с
великим Джоном Ле Карре в Лондоне
Правда, Ле Карре припомнил, как в свое время в Вене он с коллегой-разведчиком зашел в гастхаус, дабы слившись с толпой, поиграть в бильярд. Все прошло бы отлично, если бы у приятеля из плаща вдруг не выпал огромный «кольт». Деликатные австрийцы, поняв, кто проник в их святое заведение, быстренько покинули гастхаус от греха подальше.
Обед прошел мило, легко и, как всё прекрасное, бессмысленно: Ле Карре расспрашивал меня о вечных загадках России, о политической ситуации в стране, пили «Папского замка вино», колдовали над истинно английским стейком. Два часа светской беседы под звуки жующих челюстей, затем мы забросили