Варшавские тайны стр. 35
зайдешь…
— Давайте, господа, условимся так. Предъявите мне всех офицеров полка. Я опознаю тех двоих. Мы с помощником опрашиваем их в вашем присутствии. Мой помощник — русский, дальше него не уйдет. Щекотливых тем, навроде моей угрозы физической расправы и их бегства, касаться не станем. Поручики ответят лишь на вопросы в интересах розыска убийц штабс-капитана Сергеева. Начальник сыскной полиции, обер-полицмейстер, следователь — все они увидят только этот сообща отредактированный нами документ. И…
— …вы отобедаете с нами с Андреем Ильичом на моей квартире, — завершил фразу полковой командир.
— Почел бы за честь, Иван Евстифеевич! Но убийство русского офицера заставляет меня торопиться с принятием мер. Вынужден отказаться.
Вадбольский настаивать не стал. Из коридора позвали дежурного по полку. Через четверть часа все наличные офицеры были собраны на плацу учебной команды. Лыков быстро обнаружил среди них двух своих вчерашних обидчиков. Поручики перетрусили. Их командир и старший полковник готовы были землю рыть перед скромным штафиркой — что же это такое?
Поручиков привели в кабинет князя, и тот сказал, едва сдерживаясь:
— Приказываю ответить на вопросы, которые сочтет нужным задать коллежский асессор Лыков. Ну, а когда он уйдет, между нами состоится другой разговор…
Офицеры окончательно смешались, от вчерашней их наглости не осталось и следа. Алексей сделал каменное лицо — пусть получат урок.
— Не стану касаться вашего вчерашнего поведения. Насколь ко оно соответствует чести русского офицера — вам разъяснит начальство. Поговорим о другом. Штабс-капитан Сергеев-третий, в компании которого вы вчера пировали, сегодня поутру найден убитым.
— Как убитым? — воскликнул тот, что повыше и позадиристей, поручик Шеховцов.
— Убитым или мертвым? — уточнил, побледнев, второй офицер, поручик Мартынов.
— Живот распорот от диафрагмы до паха. Внутренности, естественно, вывалились. Штабс-капитан пробовал запихнуть их обратно руками… Это была очень мучительная смерть.
Все офицеры, не сговариваясь, перекрестились на икону в углу.
— Когда и где вы вчера расстались?
— Тотчас после… ну, той сцены во дворе, — ответил Мартынов и покосился на полкового командира. Тот немедленно показал ему кулак, и поручик воспрянул духом. Видимо, характер у князя был отходчивый.
— Куда направился штабс-капитан?
— Он вчера был при деньгах, — заявил Шеховцов. — Впрочем, Сергеев-третий всегда при деньгах. Откуда только берет? Мы с Мартыновым поняли, что… перегнули палку. И решили вернуться в полк. А он сказал: нет, я еще не набесился! Звал и нас. Сказал, что пойдет к Ванде.
— Кто эта Ванда?
— Понятия не имею.
— А вы, Мартынов?
— Тоже. Мы только второй раз так загуляли с Сергеевым. Он… недалекий. И неприятный. Особенно как выпьет.
— Зачем же вы водились с таким человеком?
Поручики промолчали.
— Деньги, всё деньги… — сокрушенно пробормотал батальонер. — Жалование поручика со столовыми и квартирными — пятьдесят три рубля! За вычетами остается вообще тридцать пять. Как хочешь, так и живи… А погулять охота, пока молодой. Я хоть и полковник, иной раз тянет целковому голову свернуть.
Неожиданно Иванов оторвался от протокола и сказал:
— На Иерусалимской аллее есть шикарный ресторан, назы вается «У Ванды».
— Действительно шикарный? — почему-то шепотом поинтересовался Шеховцов.
— Не знаю. Не был. У меня жалованье — двадцать пять рублей.
Повисла неловкая пауза, которую прервал вопросом Лыков:
— Что имеете сказать о круге знакомых покойного?
— Спросите об этом в Александровской бригаде, — с вызовом ответил Шеховцов. Алексей вспомнил, что