Библиотека

Ваш ход, миссис Норидж стр. 167

Размер шрифта
-
+
Тема

чудесной улыбки, от которой на душе становилось светлее.

Некоторое время они шли рядом. Кэти рассказала, что теперь берет лишь те заказы, которые ей по вкусу.

– Я могла бы не работать, но мне нравится, что у меня есть свое дело.

– Вы правы, Кэти. Хорошо, что вы занимаете себя. Безделье пагубно для женщин не меньше, чем для мужчин.

Молодая женщина остановилась.

– Об этом я и надеялась с вами поговорить.

– О вашей работе? – удивилась гувернантка.

– Нет. О том, что я занимаю себя…

Кэти помолчала, подбирая слова, и подняла глаза.

– Год прошел, как умер Джек. Целый год – а мне кажется, все было только вчера. Скажите мне, миссис Норидж… – Голос ее сорвался. – Скажите мне, когда это пройдет? Когда пройдет боль? Мне бы только узнать, чтобы дотерпеть…

Она молча заплакала.

Миссис Норидж обняла ее, как обнимала детей, которые прибегали к ней со своим горем, и долго стояла, поглаживая по спине содрогающуюся в рыданиях женщину.

– Боль не проходит, – с бесконечной печалью сказала она наконец. Кэти вздрогнула и отстранилась, пытаясь разглядеть в лице гувернантки то, чего не замечала прежде. – Боль не проходит. Она просто становится вашей частью. Сначала боль – это нечто чужеродное, и вы пытаетесь отвергнуть ее, как болезнь. Но потом вы свыкаетесь с ней, как свыкаются с костылем. И однажды наступает момент, когда вы идете, забыв про костыль. Он с вами, он никуда не исчез, но вы как будто срослись с ним. Конечно, вы никогда не сможете делать многое из того, что делали раньше. Например, бежать по лугу. Или взбираться на крутые холмы. С этим придется смириться. Но вы сможете жить.

– Вы уверены? – прошептала Кэти, вытирая слезы.

– Да, моя милая. Я смогла – и вы сможете. Поверьте мне. В вас много сил. Не торопите себя, и не торопите свою скорбь. Все изменится, Кэти, все изменится.

* * *

«Совиные дубы» оказались волшебным местом. Пускай вокруг

не было дубравы, но как зеленела и шептала ранняя листва вязов и тополей! Прозрачный аромат нарциссов наполнял воздух, синие лужицы крокусов и мышиных гиацинтов разливались в саду и перелесках, и повсюду, куда ни кинь взгляд, суетились птицы. В Норфолк пришла весна.

Вдоль стены, выходившей в сад, Флоренс расставила ящики с тюльпанами. Издалека казалось, будто дом вот-вот охватит пламя. Рыжие, алые, карминные бутоны раскрывались навстречу солнцу, и между ними перемещались шумные шмели.

Эмму Норидж в поместье приняли с большим радушием. Джун, пробыв с ней всего три дня, вынуждена была уехать в силу обстоятельств, и миссис Норидж осталась одна.

Эстер Эббервиль оказалась высокой статной дамой с классически красивыми чертами лица. Она красила волосы и не считала нужным это скрывать, унизывала пальцы перстнями, носила массивные колье-пластроны и чокеры даже днем, а в те дни, когда хотела отдохнуть от обилия украшений, цепляла к платью одну-единственную флорентийскую камею. При ней состояла камеристка, молодая и молчаливая. Эстер очень ценила ее за умение готовить лосьон, придававший коже изысканную бледность и начисто избавлявший от веснушек, а также за способность идеально замаскировать шиньон в прическе. «Без Рейчел я бы давно облысела и покрылась пятнами, как гиена!» С этими словами миссис Эббервиль затягивалась пахитоской, несмотря на утверждения дамских журналов, что курение

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.