Ваш ход, миссис Норидж стр. 169
бы никаких законов.
– Представьте, что жители придут туда добровольно. Ведь немало найдется людей, желающих полной свободы! Все равны, никаких привилегий. Собственности у них поначалу не будет, однако они смогут обрабатывать землю, производить товары и обмениваться ими… Знаете, миссис Норидж, мне бы любопытно было посмотреть на результаты такого эксперимента. А вам? Только у них непременно должно быть оружие! С его помощью жители этого свободного государства будут разрешать все споры… И, конечно, регулировать численность собственного населения.
– Бог ты мой, мисс Эббервиль! – не выдержала гувернантка. – Умоляю, не говорите об этом больше ни с кем! Вас могут неправильно понять!
Флоренс рассмеялась.
– По-моему, вы боитесь, что меня могут правильно понять. Не беспокойтесь, моя дорогая! Я тщательно выбираю собеседников.
Слуги ее обожали. Никогда прежде миссис Норидж не видела, чтобы хозяйке служили с такой любовью и самоотверженностью. Флоренс выглядела так, словно маленькую пожилую фею леса когда-то занесло южным ветром в «Совиные дубы». С той поры фея изрядно располнела на пончиках Эйрин О’Коннел. Но волшебство – глубоко запрятанное, не бросающееся в глаза – осталось при ней.
– Ах, дорогие мои, люди глупы, жадны и ленивы.
Это критическое замечание принадлежало Эстер Эббервиль. Беседа шла вечером в гостиной, где собрались обитатели «Совиных дубов».
Миссис Норидж оторвалась от книги, заинтересованная этим высказыванием. Она не слышала, с чего начался спор, но могла догадаться, кто невольно спровоцировал его.
Лорин Грант.
Имя это девушка выбрала себе сама. Звучный псевдоним для будущей великой художницы! Пока же Лорин, закусив светлый локон, малевала пейзажи в стиле сентиментализма и воспевала «милые радости бытия» в портретах фермерских детей и щеночков.
Пригласила ее, разумеется, Эстер. Лорин была дочерью одной из ее многочисленных подруг. Девушка приехала на пару недель, а задержалась на два месяца, очарованная и хозяйками, и ландшафтами, и старым романтичным поместьем… И, может быть, Реджинальдом Кларком.
Реджинальд, как и полковник Деррик Стюарт, был родственником Эббервилей. Но таким дальним, что нить родства трудно было проследить: она терялась в скоплении тетушек, дядюшек, кузенов и престарелых кузин. В свои двадцать пять Реджинальд имел одно страстное увлечение: он был влюблен во все, что летает, поет и добывает червей и букашек.
В доме за ним закрепилось шутливое прозвище «Птицелов». С раннего утра Реджинальд уходил скитаться по окрестностям с блокнотом и альбомом, возвращаясь иной раз только к вечеру. Он писал книгу о повадках мухоловок. «Люди постыдно мало знают о мухоловках! – твердил юноша. – Мой долг – рассказать всем об этих птицах!»
Реджинальд и сам напоминал птицу. Горбоносый, в очках, с тонкими чертами красивого лица, он вызывал желание рассмотреть его поближе.
Миссис Норидж пару раз замечала взгляды, которые Лорин бросала на юношу. В ее присутствии ироничный Реджинальд явно начинал робеть. Негласный договор запрещал обитателям поместья отпускать шуточки в адрес художницы и Птицелова. Этому правилу следовал даже полковник, называвший себя грубияном.
– Люди – это сосуд света! – пискнула Лорин.
Эстер рассмеялась.
– Глупы, жадны и ленивы, – повторила она. – Именно поэтому стоит заниматься их образованием. Источник всех бед – невежество!
Флоренс оторвалась от вышивки и приподняла очки.
– Хочешь сказать, дорогая, если выучить всех на свете людей, они станут умны и добры?
– Именно так!
Тихий необидный смех был ей ответом.
– Ах, Эстер, ты куда