Ватерлиния стр. 290
лишь часть системы выделения. Вроде канальцев потовых желез. Они всегда на периферии, им совершенно нечего делать глубоко внутри организма. Кожа остается кожей, хотя иногда частички эпителия отмирают, отслаиваясь чешуйками. И на их место немедленно встают другие…
А сердце, печень, мозг, наконец?
Так ли уж важно знать, где они. Достаточно того, что они существуют.
– Он был хорошим человеком! – сквозь зубы выцедил Шабан. – Лучшим из всех, кого я знал. Человеком, а не мусорщиком! Эх, вы…
Он пнул ногой ни в чем не повинную яблоню – упало, прошуршав палой листвой, несколько яблок. Хотелось, как они, закатиться в листву и зарыдать.
– Твоя оценочная матрица всегда была на пороге отсева, – проинформировал куратор. – Я не мусорщик, не специалист по общению с людьми и человеческим эмоциям. Сделай на это скидку, прошу тебя.
Он говорил как будто на чужом языке, тщательно подбирая слова, и его голос по-прежнему был ровен – словно работала программа-переводчик или передавалось скучное, мало кого касаемое сообщение по корабельной трансляции.
Вдруг захотелось его ударить. Даже избить. Но какой смысл бить громкоговоритель?
Вдох – выдох. Шабан потер виски. Спокойно…
– Могу я осмотреть Ореол? – осведомился он.
– Ты в нем находишься. Это первый, внешний уровень, созданный искусственно примерно восемьдесят земных лет назад. Тогда же нами была создана эта Вселенная, а планета, давшая начало Ореолу, развернута в плоскость, которую ты видишь. Может быть, и не самый удобный вариант, но… – не договорив фразы, куратор сделал неопределенный жест. – В остальном эта Вселенная является точной копией реальности – с тем отличием, что людей здесь нет. На внешнем уровне почти никто из нас не живет, разве что мусорщики. Иногда приходят дети – погасить или зажечь десяток звезд.
– Зачем? – тупо спросил Шабан.
– На Земле это назвали бы лабораторными работами.
Почему-то не возникло благоговейного страха, и на один миг Шабан поразился своему равнодушию. Лишь пустота в душе. Огромная, бесконечная…
– Вы настолько могущественны?
– Единственный способ родиться – оборвать пуповину, – изрек куратор. – Земля была и нашей колыбелью, но нельзя же вечно бренчать погремушками. Внутри человечества с его детскими играми мы были обречены на те же игры. Основатели Ореола покинули Землю. Их потомки окружили свою планету защитным барьером – отсюда и возникло название. Потомки этих потомков сделали Ореол таким, каков он сейчас.
– И какова же конечная цель?
– Какова конечная цель существования человека? А инфузории? Можно считать целью непрерывное развитие в поисках ответа на вопрос, существует ли естественный предел для разума, – хотя такое определение предельно упрощено и неполно. Но мы развиваемся, стараясь никому не мешать.
Спасибо и на том,
подумал Шабан. Гигантскому муравейнику – больше чем муравейнику, чудовищному сверхорганизму! – нет дела до человечества. Будь иначе… нет, об этом лучше не думать. Что это: случайность или своеобразная этика?
А может быть, естественная брезгливость?
– Я понял, – через силу сказал Шабан. – Подобрали – и спасибо… Когда мне выходить на работу?
– В Ореоле нет работы. Есть жизнь. Ты живешь. Очень скоро ты пройдешь полную инициализацию и узнаешь, кем тебе жить.
– Мусорщиком?
– Вероятно, да. Подготовка к этому роду жизни не займет много времени.
Можно было догадаться…
Шабан сорвал с ветки еще одно яблоко, по виду – неспелое. Подкинул в ладони, зло и смачно надгрыз,