Вазкор, сын Вазкора стр. 421
она заколдовала себя и превратила в черный алмаз.
— Старые друзья счастливы встретиться вновь, — сказал Зренн. — Мы надеялись, что нам доведется увидеть тебя снова, мой Вазкор, прежде чем ты оставишь эту жизнь. Не то, чтобы твой уход был поспешным. Эрран, Леопард-вождь, не единственный в своем изысканном плане смерти. Медленно и болезненно, мой Вазкор. По конечности — меньше, по пальцу за раз. Я вижу, ты оправился от жестоких порезов, которые я нанес тебе в Эшкореке.
Нам придется искромсать тебя на очень мелкие кусочки, чтобы ты наверняка остался под землей, да? А в промежутках мы будем играть с этой полночной куколкой, которую ты заботливо приготовил для нас.
Мне казалось, я могу повернуться и с легкостью разоружить тонкого юношу позади себя.
Тем временем Зренн перережет горло Хвенит. Поняв это, я стоял спокойно. Моя могила была там, где рука Орека, и я предсказал свою могилу. Тем не менее, это казалось смешным. Как напомнил мне Зренн, мои раны заживали. Могу ли я выжить после смертельного удара, в чем наполовину был уверен Эрран?
— Вы нашли знаки любви, которые я оставил для нас? — спросил я Зренна так же нежно, как он. — Разбросанные по всем холмам? Серебряные маски, мирно спящие в своей крови?
— Шакал, подкрадывающийся к колыбели младенца. О, да. Как и твой благородный отец, сын Вазкора, ты сделал это художественно.
Я почувствовал, что лезвие за моей спиной приблизилось еще на волосок.
— Тебе надо заплатить за чересчур много смертей, — проскрипел Орек своим ломающимся мальчишеским голосом.
— Он заплатит многократной смертью, — сказал, улыбаясь, Зренн.
Убить при помощи Энергии непросто, когда ты понял способ действия. Ты выпускаешь ее из себя, и она затрагивает также и тебя, как ожог, кровавое крыло. Именно поэтому вслед за этим подступает тошнота. И когда цена высока, ты не станешь тратить ее без разбора. Это удержало меня сейчас, в эту секунду смертельного балансирования между девичьей шеей и ножом мальчишки.
Дикарь, который знал только, как орудовать дубинкой и топором, должен научиться владеть более утонченным оружием.
Я указал на раба и сказал:
— Он рассказал вам, как я убил последнего человека, человека в лагере?
Зренн приготовился долго развлекаться и отнесся к моему оттягиванию почти с одобрением.
— Его лицо было налито кровью. Я предполагаю, что ты задушил его своими сильными воинскими лапами.
— Не так. Спроси его теперь, своего раба, как сын Вазкора убил серебряную маску.
Зренн, все еще улыбаясь, дернул головой в сторону раба.
— Просвети меня, болван.
Раб сказал бесцветным голосом с акцентом:
— Черный господин смотреть, и приходить белый свет, и светлый господин падать и умирать.
Рот Зренна сжался. Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду, отребье, белый свет?
— Белый свет из глаз черного господина. Белый свет ударять светлого господина. Светлый господин падать. Светлый господин умирать. Свет уходить. Черный господин — бог. Тон раба был поразительным. Он с успехом мог так говорить о погоде. Я вспомнил, как он пал ниц передо мной прямо в грязь, а потом ушел в ночь. Казалось, он и его каменный народ привыкли признавать существование демонов и их распространенность в мире в каком-то отдаленном и туманном прошлом.
Я пытался оценить, какая способность заключалась во мне, которую я могу