Вечерний круг стр. 91
показаний не давали. Что же оставалось делать? Тянуть время? Начать разговор с другого конца? Лучше узнать Кикоева, спросить о родителях, о семье? Метались мысли в голове у Игоря. Редко метались они так растерянно, так нервно и суетливо, цепляясь то за одно, то за другое, сейчас, однако, одинаково бесполезное. Нет, тут надо было придумать что-то новое, найти какой-то неожиданный ход, какой-то слабый пункт, что-то… Но в голову ничего не приходило. Вот разве… А, чёрт! Надо же было продолжать допрос, пауза слишком, недопустимо затягивалась.
— Две судимости у тебя? — спросил Игорь.
— Точно, две, — охотно подтвердил Кикоев. — Больше не будет, не старайся. Сыт. И научился. Тут кое-чего, теперь варит. — Он ткнул себя пальцем в лоб. — Меня теперь, начальник, голыми руками не ухватить, понял? — продолжал куражиться Кикоев, сверкая чёрными глазами. — Чуть что, я на дно. Всё. Наших нет. Вот думаю, как отсюда меня выгонишь, я на юг подамся. Тепло, море, горы. Люблю. Пожалуй, там и останусь. — Он лениво потянулся.
Тут Игорь небрежно вынул из ящика стола бумажник и положил рядом с собой, словно приготовил его для чего-то, только время использовать ещё не настало.
В чёрных глазах Кикоева мелькнула насторожённость.
— Узнаешь? — кивнул на бумажник Откаленко.
— Вроде да, а вроде нет, — как-то криво усмехнулся Кикоев и попросил: — Поближе рассмотреть дай, точно скажу.
Он даже наклонился к столу, чтобы, взять бумажник.
Но Игорь строго сказал:
— Сидеть. Придём время, дам. Пока издали любуйся.
— Как хочешь…
Кикоев с напускным равнодушием пожал плечами. И вдруг, помолчав, сказал:
— Давай, начальник, выгоняй скорее. А то прокурору буду жаловаться.
— До прокурора у нас с тобой ещё время есть.
Игорь себя чувствовал сейчас, как когда-то в детстве, во время игры «жарко-холодно». Он вдруг заметил, как с появлением этого странного бумажника стало «теплее», явно «теплее». В допросе появился какой-то пульсирующий нерв. Кикоев почему-то забеспокоился.
Он метнул быстрый взгляд на бумажник.
— А зачем его вытащил?
— Так, — неопределённо ответил Игорь. — Чтобы полежал вот тут.
И он вдруг почувствовал, как забилось у него сердце. Становилось всё «теплее».
— «Полежал»? — хитро и зло переспросил Кикоев. — Врёшь, начальник. Ну, давай так. Не под твой замечательный протокол, конечно. Ты знаешь, у кого в квартире мы были, а?
— Знаю.
— Ни хрена ты не знаешь. Хочешь скажу? Вот этот бумажничек оттуда?
— Не-ет. Хозяин его в списочке не указал.
— Ясное дело. Не его он, понял? Я его в передней подобрал, на полу, под вешалкой. За какие-то сапоги там залетел.
— Думаешь, кто-то его уронил?
— Ага. Веришь?
— Ну и что?
— А то. Если выгонишь меня отсюда, я тебе кое-что покажу.
— Ты думаешь, чего говоришь-то?
— Ясное дело. Но если я тебе кое-что покажу, ты таких боссов накроешь, что я рядом с ними мелочью буду незаметной. Не будет у тебя расчёта со мной даже возиться. Ты за них орден получишь, а за меня шиш без масла.
— Ты лучше не обо мне, а о себе думай.
— Да на кой ты мне сдался, чтобы