Вечно ты стр. 128
дело. Пряники, например, с удовольствием грызет Дружок вместо косточки.
Со словами «гулять так гулять» Регина достает бутылку, на сей раз рижского бальзама. Мы добавляем в кофе по чайной ложке этой дегтеобразной, интересно пахнущей жидкости. Вкуснее не становится, но ритуал обретает новый смысл.
На всякий случай смотрю на часы: рабочий день две минуты как кончился, сейчас допьем сию амброзию и скорее по домам, к нашим питомцам.
– А у меня для вас новости о вашем пациенте Корниенко, – хихикаю я. Кажется, бальзам – забористая штука.
– О?
– Он частично сбежал из больницы.
– В смысле? – Регина хмурится и привстает. Рука тянется к телефону.
– Частично. Очень маленькой частью. Одной клеткой.
Регина Владимировна выдыхает:
– Это, в смысле, его мадам залетела, что ли?
Я киваю и многозначительно возвожу очи горе. Для любви нет преград.
– Н-да, ситуация. Надо ему хоть валерьянки накапать, – начальница выбивает пальцами по столу дробь, в которой я без труда узнаю пионерский марш «кем был, кем был старый барабанщик, чем был, чем был старый барабан». Наш человек.
Мы добавляем себе в кофе еще по ложечке бальзама.
– Так, – говорит Регина, внезапно становясь похожа на энергичную фрейлину из фильма «Обыкновенное чудо», – справка из консультации у нее есть?
Пожимаю плечами.
– Пусть возьмет. А я позвоню в загс, их сотрудник придет сюда и распишет.
– В сумасшедший дом? – уточняю я. – Они решат, что дети балуются.
Регина смеется:
– Ну да, не часто у нас подобное происходит. Только, Татьяна Ивановна, само по себе психическое расстройство не является препятствием к заключению брака.
– Особенно если его нет.
– Само по себе не является, – повторяет она с нажимом, – чтобы запретить человеку жениться, его необходимо признать недееспособным по суду, и никак иначе. Практика же заключения брака в больницах, следственных изоляторах, тюрьмах и колониях давно известна и не представляет для сотрудников загса чего-то необычайного. Главное – заплатить госпошлину. Кстати, вы говорили, они вроде подавали заявление?
– Да, просто Корниенко не продержался на свободе до даты регистрации.
– Так вот они имели полное право требовать, чтобы в назначенный день сотрудник загса выехал к нам и совершил регистрацию брака. Их подвело обывательское представление о том, что сумасшедших не регистрируют, а так давно были бы женаты.
– Ну и общий шок от ситуации.
– Ну да. Ладно, что теперь плакать о пролитом молоке. Скажите девушке, пусть получает в консультации справку, оплачивает госпошлину, а остальное берем на себя.
С таким планом мы переодеваемся в гражданское и неторопливо идем к метро. По дороге бальзам выветривается, и нам становится не так весело. Вроде бы помогаем людям, вроде бы есть повод гордиться собой. Но нет.
* * *Брачная церемония была торжественной, но скромной. Тетя Лариса, еле дышащая в своем бархатном доспехе, воскликнула, поднося к сухим глазам кружевной платочек: «Ой, ребята от счастья ног под собой не чувствуют».
Произнесенное до тошноты умильным и слащавым тоном, правдой оно от этого быть не перестало.
Молодые действительно сияли от счастья. Володька, неожиданно красивый и мужественный в черном костюме жениха, и Вера, изящная, с неправдоподобно тонкой талией, обтянутой белым шелком. Сегодня она убрала волосы в гладкую прическу и вместо фаты вплела в нее элегантный белый веночек.
Глядя на нее, Люда подумала, что сегодня бабушке бы понравилось,