Библиотека

Вечно ты стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

– Вот именно. Поэтому все эти на первый взгляд невинные установки типа «мальчики не плачут», «не ври, тебе не больно», «на обиженных воду возят», «злятся только плохие дети» и прочие запреты на проявления эмоций обладают крайне разрушительным действием на детскую психику. Ребенок перестает понимать, чего он хочет, что чувствует, мир для него теряет краски, развивается что-то вроде эмоционального дальтонизма, а то и слепота. Ну а по мере взросления кому как повезет, кто по какой психопатической дорожке потопает. Эх, не зря говорят, что рука, качающая колыбель, правит миром…

Я согласно киваю, хотя чья бы корова мычала. Такой безалаберной мамаши, как я, еще поискать. Впрочем, сын на меня не в обиде. Одну вещь для него мы с Пашей все-таки сделали: мы никогда не считали его плохим человеком. Не в том смысле, что закрывали глаза на тревожные признаки криминального поведения, нет, просто, как говорил Паша, не объясняли злым умыслом то, что можно объяснить некомпетентностью.

Не знаю, я не слишком авторитетная мать, да и терапевт средний, но иногда мне кажется, что в повальном алкоголизме во многом виноваты наши методы воспитания, когда ребенка с пеленок начинают стыдить и виноватить. И беда не в словах, не в деструктивных установках, как считает Регина Владимировна, а в элементарном гормональном дисбалансе. Когда на тебя постоянно орут и наказывают, вырабатывается гормон стресса кортизол. Детский организм пластичен, быстро привыкает функционировать на избытке кортизола, и нормальные показатели этого гормона уже ощущаются как недостаток. Отсюда склонность к саморазрушению, к риску, необъяснимые на первый взгляд дикие поступки. Все у человека идет прекрасно, на работе его ценят как компетентного специалиста, и вдруг на пике карьеры он бросает интереснейший проект и уходит в запой. Или счастливая в браке женщина вдруг заводит любовника, который ей вообще-то сто лет не сдался. Все недоумевают, а объяснение простое – как наркоман не может без героина, так и такой человек не может без гормонов стресса.

Это, конечно, только теория, и, скорее всего, антинаучная. Не представляю себе, с помощью каких методик ее можно проверить и доказать, знаю только, что тяжелое и горькое детство бросает тень на всю оставшуюся жизнь.

– Но Корниенко-то у нас, слава богу, не младенец, – возвращаюсь я к исходной точке, – взрослый дядька, управляет собой как дай бог каждому.

Регина Владимировна замедляет шаг:

– Это-то и плохо! Пока генерал заставляет себя не понимать всей безнадежности своего положения и радоваться жизни, он истощает центры мозга, ответственные за эмоции, и когда уже не хватит сил обманывать себя, он окажется не способен даже к базовым человеческим радостям. Развернется настоящая клиническая депрессия, которая потребует медикаментозной терапии.

– В общем, здоровым человеком он от нас не выйдет?

– Будем реалистами.

Дальше идем молча, но я знаю, что думаем мы об одном и том же. О том, что, когда Корниенко свихнется по-настоящему, нас не спасет от угрызений совести мысль, что мы заботились о нем настолько хорошо, насколько это возможно в его печальной ситуации. Мы ведь точно не знаем, что другие доктора не отказались бы признать его сумасшедшим, а между тем вся наша чистая совесть основана именно на хлипком убеждении, что все до единого психиатры в городе Ленинграде пренебрегут врачебным долгом из-за указания сверху,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.