Вечно ты стр. 95
которое ты больше не имеешь права.
Бабушка отпила маленький глоточек через презрительно поджатые губы, бог знает, как это у нее вышло.
– Мы просто распишемся, и все.
– А потом? Где вы будете жить? – спросил папа.
Люда пожала плечами:
– Пока у него, а там куда пошлют. Лев сейчас ждет новое назначение.
Папа вдруг улыбнулся:
– А девочка его? Дщерь? Как она отнеслась?
Люда не стала говорить, что все это время «девочка» была единственным близким ей человеком, единственным, кто подбадривал ее и помогал переносить муку ожидания, хотя этот человек сам сходил с ума от тревоги за отца. И человеку этому, кстати, Люда, может быть, не очень даже и нравилась, но Варя приняла отцовский выбор и поддерживала его невесту, как могла.
– Нормально отнеслась. Она уже взрослая, у нее своя жизнь.
– Во всяком случае, Людмила, ты твердо должна дать понять своему избраннику и его отпрыскам, что в нашей семье они нежелательные гости. Я вынуждена согласиться на этот брак, потому что это, увы, единственный способ смыть с тебя позор, но никто не заставит меня принимать в моем доме хама, обесчестившего мою внучку!
Папа кашлянул:
– Простите, Вера Андреевна, но это и мой дом тоже, и Люда мне, как сказал бы Фамусов, «несколько сродни».
– Никто это и не оспаривает, Игорь. Но как старший член этой семьи, я вправе ждать, что к моему мнению прислушаются.
– Безусловно, так, но давайте посмотрим на это с другой стороны. Люда выходит замуж за высокопоставленного военного, и, насколько я успел понять, неплохого человека. Все шероховатые моменты благодаря замужеству сглажены, почему бы нам не порадоваться за дочь и в конце концов не зажить всем в дружбе и согласии?
– Хотя бы потому, что делать из этой свадьбы радостное событие несправедливо по отношению к Верочке, которая блюдет свою девичью честь, а не валяется с кем попало, – отрезала бабушка. – Я воспитала твоих дочерей так, что они понимали, что если ты ложишься в постель до брака, то после этого ты уже не можешь рассчитывать на те привилегии, которых удостаивается порядочная женщина. Людмила сделала свой выбор, пусть пожинает его плоды. Нельзя, знаете ли, и невинность соблюсти, и капитал приобрести, только в нашем случае, увы, эта поговорка имеет строго обратный смысл.
Бабушка сухо рассмеялась.
– Мама, но в самом деле… – Мама примирительно улыбнулась. – …все же устраивается, и через двадцать лет никто не вспомнит, что первая брачная ночь состоялась раньше, чем формальности.
– Никто? Уверяю тебя, существуют люди, которые не способны такое забыть.
– Если вы имеете в виду себя, Вера Андреевна, то вы себе льстите, – сказал папа себе под нос.
– Что?!
Папа улыбнулся:
– С годами, знаете ли, память слабеет.
– Игорь!!! – вскричала мама.
– Боже мой, боже мой! – бабушка поднялась из-за стола. – И вы еще удивляетесь, почему я против этого брака! Ясно же, что паршивая овца все стадо портит! Этот мерзавец и хам только возник на горизонте нашей семьи, как пожалуйста! Внучка стала падшей женщиной, зять сыплет оскорблениями… Что ж, видимо, это неизбежное падение нравов, нельзя жить в ядовитой среде и не отравиться…
С этими словами бабушка удалилась к себе, и Люда осталась с родителями наедине.
– Пусть он приходит, – сказал папа, – поговорим, познакомимся поближе, все-таки будущий зять.
Люда кивнула.
– Боюсь,