Вечно ты стр. 97
а завтра по состоянию. Будет нехорошо, вызывайте участкового.
– А вы активный вызов не дадите?
– Я сказал, бабушка, по состоянию.
– Боже, молодой человек, где вас только воспитывали! Я не ваша бабушка, слава богу!
– Ну, капризничает, значит, точно оклемалась. – Шаги направились в прихожую. – Все, девушки, пленку ЭКГ мы вам оставили, поводов для беспокойства нет.
– Спасибо, доктор!
– Да что спасибо… Пока мы тут на ваши спектакли выезжаем, кто-то реально может помереть. Ну, до свидания! Лучше бы прощайте, но, чувствую, нет. До новых встреч.
Раздался пугающе жизнерадостный смех, и дверь захлопнулась.
Хорошо, что врачи не нашли у бабушки ничего опасного, но для них, привыкших к инфарктам, отекам легких и прочим смертельным вещам, сердечный приступ невротической природы кажется какой-то симуляцией, между тем пациентом он переживается так же тяжело, как и настоящий инфаркт. Бабушка страдает, а виной этому Люда, которая лелеяла свою гордыню. А зачем? Какая разница, кто был прав, если бабушка умрет?
С того дня жизнь немного стала возвращаться в нормальное русло. Мама с папой больше не сердились на Люду, хотя мама и призналась, что ей приходится делать над собой некоторое усилие, чтобы не помнить о грехопадении дочери. Вера тоже как будто оттаяла, только бабушка осталась непреклонна. Восстанавливаясь после приступа, она несколько дней провела в постели. Обычно в таких случаях за ней ухаживала Люда, но сейчас ее не допустили, и «чай в синенькой чашечке с одной ложечкой сахара без горки» и «клюквенный морсик» подносили Вера с мамой.
Люда попыталась сунуться со своими запоздалыми извинениями, но, увидев ее физиономию в двери, бабушка отвернулась к стене.
В это время Люда наконец узнала, почему бабушка так возненавидела Льва. Она понимала все резоны, отчего на нее сердятся, но все-таки в глубине души такая острая реакция казалась ей слегка избыточной. После соблазнения – да, нет вопросов. Но до этого все шло прилично до тошноты. Почему Лев сразу вызвал в родных столько негатива? Конечно, плохо, что она формально увела потенциального жениха у сестры, еще хуже, что некоторое время встречалась с ним тайно. Виновата, заслужила наказание, но почему семья так взъелась непосредственно на Льва? Он-то не сделал вообще ничего плохого, даже был не в курсе, что ему предназначалась другая сестра. Ухаживал за взрослой совершеннолетней девушкой, и на тот момент еще не тащил ее в постель, придраться абсолютно не к чему! Однако выяснилось, что было к чему. Папа рассказал, что в тот достопамятный вечер у Анютки Лев ушел из гостей не просто так.
Пока бабушка вещала о высшем предназначении благородных людей с дворянскими корнями и природной тупости быдла, Лев мирно кушал салатики и по существу вопроса не возражал. Но когда Люда увела детей на улицу, Анютка в недобрый час решила похвастаться художественными успехами своего старшего и достала его школьный альбом для рисования, где, как у каждого мальчишки, преобладала батальная тематика. Танк, самолет, подвиг капитана Гастелло, блокадные окна, красная звезда с поникшей гвоздикой… Бабушка заметила, что это вредно для детской психики, воспитывать надо не на одной только героизации войны и культе мертвых героев. Папа сказал: «Что вы хотите, некрофилия как национальная идея», и тут Лев не выдержал, поднялся и со словами: «Прошу прощения, я советский