Вечно ты стр. 99
другого жениха. Помоложе, да что там, намного моложе, с более ясными перспективами, чем просматриваются у меня на данный момент, но я надеюсь, что со временем заслужу ваше доверие и расположение и стану членом вашей семьи.
Папа вышел из-за стола. Лев шагнул ему навстречу, они пожали друг другу руки, и после небольшого колебания обнялись и троекратно по-русски поцеловались. Это показалось Люде немножко театральным, но милым и искренним.
– Да, – сказала бабушка, промокнув глаза уголком салфетки, – я и подумать не могла, что увижу такое после того, как вы, Лев, так резко покинули нас у Анюты.
– Кто старое помянет… – папа взялся за коньяк, – я тогда и правда перегнул.
Мама нахмурилась:
– Нет, не перегнул. Ты имеешь право на такие слова. А то пока умиляются героизму те, кто пороху никогда не нюхал, человечество так и будет без конца воевать.
Лев поднял бокал:
– Давайте-ка, не чокаясь.
– Если уж зашел такой разговор, – сказала бабушка, когда бокалы с глухим стуком вернулись на стол, – то вам, уважаемый Лев, прежде, чем войти в нашу семью, следует осознать вот что. Вы, по вашим собственным словам, советский офицер, коммунист.
– Так точно.
– Надеюсь, вы вступили в КПСС по велению сердца, а не карьерных побуждений?
– Так точно.
– В таком случае, молодой человек, вам следует знать, что в нашей семье приняты совершенно другие убеждения и моральные нормы, чем предлагает ваша родная партия. Ваша идеология нам глубоко чужда, и ради вас мы не собираемся ни менять свои принципы, ни лишать себя удовольствия искренних семейных разговоров.
– Да я и не собирался вас переубеждать, боже упаси.
– У вас бы ничего и не вышло, будьте уверены. Итак, если вы хотите стать членом нашей семьи, то вам придется мириться с тем, что мы не такие, как вы, и впредь воздерживаться от демонстративных оскорбительных выходок, – отчеканила бабушка.
– Без проблем. Я вообще считаю, что, если ты ссоришься с близким другом или родственником только потому, что у вас разные убеждения, значит, ты проиграл, – вздохнул Лев, – проиграл себе самому.
– Да? А как же ваши принципы, товарищ коммунист? Разве вы не должны ставить народное счастье выше всего на свете и сурово карать всех тех, кто так не думает, даже если это ваша родная мать? – усмехнулся папа.
Лев пожал плечами:
– Должен. Но не буду. В человеке надо видеть человека, даже во враге. Ссориться из-за убеждений – это значит немножко убить душу, немножко крепче приклеить маску, увидеть в ближнем не живое существо, горячее, сомневающееся, меняющееся, а пластмассовый манекен, и самому сделаться таким манекеном. На службе это необходимо, но дома я понимаю, что человек больше, чем его социальная роль. Я вижу, что мы с вами разные и не сходимся, наверное, ни по одному философскому вопросу, но я знаю, что в трудную минуту мы придем друг другу на помощь, и мне этого достаточно.
Лев ошибся. Никто ему на помощь не пришел.
До свадьбы оставалась неделя. Родители и Лев вдруг загорелись идеей отметить, из генеральского бумажника были извлечены талоны в магазин для новобрачных, по которым решили приобрести все-таки белое платье, на которое Люда не имела морального права, а главное, приличные туфли-лодочки, хорошо, если в продаже будут не совсем белые, а кремовые или серые, чтобы