Вечный любовник стр. 179
когда через несколько минут боль стихла, почувствовала усталость и заснула.
Утром она не ощущала ничего, кроме легкой тошноты.
Акушерка, мадам Дюпюи, сопровождавшая ее по настоянию короля, подошла к ее кровати, и Габриэла рассказала ей о боли, донимавшей ее ночью.
Мадам Дюпюи, осмотрев ее, сказала, что ребенку появляться на свет еще рано, и боль, которую чувствовала Габриэла, не связана с родами.
– Должно быть, я что-то не то съела. Наверное, это лимон.
– Никогда не ешьте лимоны, мадам, – посоветовала мадам Дюпюи. – Но у вас все пройдет. Легкое расстройство желудка, которое в вашем положении немного усилилось. Чем мадам планирует заняться сегодня?
– Мне надо побыть в покое. Я поеду с принцессой Конти послушать мессу. Потом вернусь и буду отдыхать.
– Очень хорошо, мадам. Ничего лучше быть не может. Это легкое расстройство пройдет, и все будет хорошо.
Но мадам Дюпюи ошиблась. Во время мессы Габриэла почувствовала сильную боль, от которой упала в обморок. Принцесса приказала отнести ее в дом Замета, находившийся неподалеку, между улицами Керисе и Бетрель. Там ее уложили на кровать, но когда Габриэла пришла в себя и поняла, где находится, то безумно встревожилась.
Принцесса умоляла ее взять себя в руки, но Габриэла ничего не могла с собой поделать. Ее сотрясали конвульсии, она кричала, что не хочет оставаться в этом доме. Мадам Дюпюи и принцесса де Конти старались ее успокоить, обещая, что здесь, у Замета, ей будет оказана всевозможная помощь.
– Я хочу в дом моей тетушки, незамедлительно. Сейчас же! – Габриэла вскочила с кровати, но сразу же упала в судорогах. – Прикажите подать мои носилки. Я должна быть в доме моей тетушки.
Габриэла была так настойчива, что они были вынуждены ей повиноваться, и, хотя она корчилась от боли, ее пронесли по улицам к особняку мадам де Сурди.
Как только Габриэлу внесли в дом ее тетушки, она сразу почувствовала себя лучше. Мадам де Сурди всегда была к ней очень внимательна и следила, чтобы ей не было причинено никакого вреда, потому что очень хотела видеть племянницу королевой Франции. Габриэла вдруг стала очень подозрительна к окружавшим ее людям, когда узнала о предстоящей разлуке с Генрихом. Будь рядом с нею мадам де Сурди, она бы быстро успокоилась.
Но тетушки дома не оказалось. Она уехала в Шартр, и, чтобы доставить ей сообщение, понадобилось некоторое время.
– Пошлите за ней! Пошлите за ней! – кричала Габриэла.
Гонец был отправлен, а ее уложили в кровать. Габриэла попросила зеркало и, когда увидела свое отражение, пришла в ужас. Она стремилась увидеть Генриха, но теперь не хотела, чтобы он застал ее в таком состоянии. Вот когда благополучно родится ребенок, а она, хоть и истощенная, будет спокойной, тогда пусть и приходит.
В доме тетушки Габриэла почувствовала себя лучше и обрела уверенность, что все на свете умеющая мадам де Сурди скоро приедет. У нее пересохло в горле, тело время от времени сотрясали конвульсии, голова раскалывалась, но ей страстно хотелось послушать мессу в церкви Сент-Антуан, и, несмотря на предостережения мадам Дюпюи, ее туда отнесли в носилках, вместе с принцессой. Замет прислал еще одно приглашение, оно было принято, и Габриэла собралась отправиться в его дом после службы. Но вскоре у нее начались приступы рвоты.