Вечный любовник стр. 208
глаза. Не мог он, зная свою любовницу, и сомневаться, что Генриетта вовлечена в дела отца и брата по матери, потому что она постоянно сетовала на то, что наследником трона является сын Марии, а не ее.
Маркиз д'Антраг и граф д'Овернь были заключены в Бастилию, но поступить так же с Генриеттой Генрих не позволил – его любовницу оставили под домашним арестом в ее особняке в предместье Сен-Жермен.
Спокойствие Генриетты всех удивляло.
– Я не боюсь, что король решит предать меня смерти, – говорила она слугам, и ее слова передавали Генриху. – Потому что, если лишит меня жизни, то, значит, убьет свою жену, ибо я
была королевой до этой итальянки.
Несмотря на то что д'Овернь, стремясь выгородить себя, во всем винил Генриетту, ее вскоре оправдали – король не мог быть счастлив без ее общества. Маркиза д'Антрага тоже помиловали после того, как он вернул Генриху его обязательство жениться на Генриетте, которое столь долго ему досаждало. И лишь д'Овернь, которого король счел главным заговорщиком, остался в Бастилии.
И вся эта история, которая, по мнению многих, должна были привести к падению Генриетты, лишь еще больше доказала, как прочна ее связь с Генрихом.
Страна замерла в напряжении. Король заболел. Ему уже было далеко за пятьдесят, а он по-прежнему вел очень активную жизнь, словно молодой человек, – никогда себя не щадил, не прятался от плохой погоды и выглядел настолько полным энергии, что люди забывали о его возрасте.
И вот на улицах исчезли веселые лица. Париж долго не хотел принимать Генриха IV, но когда признал, люди поняли, что у них еще никогда не было короля, так заботившегося о своем народе. Он был доблестным воином, но отрицал войны, потому что они всем приносили только страдания. Больше всего ему хотелось сделать Францию процветающей страной, и не для собственной роскоши, а чтобы его подданные наслаждались хорошей жизнью. Во Франции еще не было такого правителя, который так неустанно пекся бы о простых людях. А теперь он заболел.
В церквах служили мессы, по улицам шли процессии.
И до этого было известно, что популярность короля растет, но только теперь все поняли, насколько велика любовь французов к Генриху IV.
А Генрих лежал на кровати и думал, не пришел ли его смертный час, – он еще никогда не чувствовал себя так плохо. Временами у него случались приступы подагры или несварения желудка, и тогда лекари советовали ему правильно питаться, прекратить волочиться за женщинами, но он только смеялся над такими советами.
– Полужизнь – не для меня, – говорил он. – Я собираюсь жить полноценно, пока не умру.
Но не настало ли теперь это время?
Увидев рядом плачущую Марию, Генрих пожалел, что не был с ней достаточно добрым. Помимо всего прочего, она была его женой, и Сюлли был прав, когда говорил, что, если бы он был более хорошим мужем, и она как жена была бы лучше.
Он взял ее за руку, сочувственно улыбнулся.
– Когда ты поправишься, – промолвила Мария, – мы будем жить в мире.
Он кивнул.
Генриетта и королева стояли лицом к лицу. Надменность Генриетты как рукой сняло, и королева смотрела на нее с изумлением.
– Хорошо, что ваше величество соизволили меня принять, – кротко произнесла Генриетта.
Мария подумала: