Вечный любовник стр. 73
Дама, которую ты выбрал, наверняка подойдет больше моей сестре, чем мне.
Д'Обинье добился, что его господин снова улыбался. Он был доволен. Ему хотелось, чтобы во дворне было как можно больше серьезных дам.
Когда Екатерина приехала в Нерак, брат встретил ее радушно. Он был, как всегда, весел, шутил, а она радовалась, что вернулась домой. Екатерина чувствовала себя неуютно при французском дворе, где, как ей казалось, ее презирали за то, что она не меняла одного за другим любовников, как ее невестка, законодательница мод и первая красавица Марго.
Здесь, в Нераке, она будет чувствовать себя спокойно.
Екатерина слезла с лошади, обнялась с Генрихом, потом подняла глаза на замок, и глаза ее при воспоминании о матери наполнились слезами. Генрих взял ее за руку, ему были понятны чувства сестры, хотя сам он, несмотря на доброе сердце, не был склонен к такой глубине переживаний и ностальгии по прошлому. Ему хотелось видеть Екатерину улыбающейся, а не плачущей.
– Добро пожаловать домой, сестричка, – произнес он. – Мы зададим пир в твою честь. Хочу тебя заверить: мы исполнены решимости сделать все, чтобы ты была рада возвращению домой.
– Полагаю, ваше высочество, вы не забыли то, чему вас учила ваша мать, – вступил в разговор Агриппа д'Обинье.
Генрих рассмеялся:
– О, мой старый друг обеспокоен тем, чтобы сделать из тебя гугенотку. Ты серьезно к этому относишься?
– В глубине души я всегда оставалась гугеноткой, – призналась Екатерина. – Именно этого и хотела наша мать.
– Для д'Обинье это большая радость… и для меня, – пробормотал Генрих и поцеловал ее руку. – Для него – потому что ты ввернулась в нашу веру, для меня – потому что вернулась домой.
Он настоял на том, чтобы проводить сестру в ее покои, постоял рядом с ней у окна, глядя вниз на реку Баизу, на которую оба так часто смотрели в детстве. Агриппа д'Обинье с гордостью представил принцессе мадам де Тиньонвилль, обаятельную и серьезную женщину. Он радовался, что нашел для нее такую гувернантку.
Принцесса поздоровалась с мадам де Тиньонвилль, и они начали беседовать в манере, которая, по мнению Агриппы д'Обинье, вполне подходила для разговора гувернантки с ее подопечной.
Неожиданно дверь в покои открылась, и вошла девушка. Она была немного моложе принцессы и такая очаровательная, что, казалось, при ее появлении в помещении вдруг стало светлее.
Увидев множество людей, девушка смутилась.
– Но, мадам… – начала она.
Мадам де Тиньонвилль грациозным жестом подняла руку, и девушка замолчала, оставшись стоять там, где была; ее темные волосы ниспадали на плечи, а щеки покрыл румянец, что придало ей еще больше очарования.
– Ваше величество, –
мадам де Тиньонвилль повернулась к королю, – прошу у вас прощения.
– Не за что, – ответил Генрих.
– Я взяла сюда с собой мою дочь, потому что иначе не могла бы принять это предложение.
– Нет необходимости просить прощения за то, что вы взяли ее с собой, – отозвался Генрих. – Очень хорошо, что вы так сделали.
– Жанна, подойди и поклонись его величеству, – потребовала мадам де Тиньонвилль.
Девушка смущенно шагнула вперед и поклонилась королю.
Агриппа д'Обинье пришел в ужас. До этого момента ему ничего не было известно о существовании дочери гувернантки, а теперь он увидел в глазах короля хорошо ему знакомый блеск.
Скоро Генрих забыл обо