Величайший рыцарь стр. 127
Ранулф, его слуга. Он шел спать, но тут он остановился и поклонился.
– До тебя дошли слухи? – спросил у него Генрих.
Ранулф приподнял тонкие седые брови.
– Слухи, сир?
– О моей жене и Вильгельме Маршале.
Ранулф переступил с ноги на ногу.
– Кое-какие, сир, но я обращал на них внимания не больше, чем на собачье дерьмо, и избегал их. Я знаю, что это неправда.
– В таком случае ты знаешь больше, чем я.
Ранулф ничего не ответил, и его лицо ничего не выражало.
– Ты знаешь, где сейчас Маршал?
– Нет, сир. Вы хотите, чтобы я его нашел?
– Нет, – быстро ответил Генрих. – Я не хочу его видеть. Если он попытается ко мне прорваться, не пускай его. Это приказ, и ты должен передать его страже и оруженосцам.
– Хорошо, сир, – произнес Ранулф, которому явно было не по себе.
– Я не позволю, чтобы кто-то заставлял меня выглядеть дураком. Наверное, не нужно предупреждать, чтобы ты молчал об этом.
– Никто от меня ничего нe узнает, сир.
Генрих резко кивнул и широкими шагами направился к себе в покои. Глядя на его удаляющуюся спину, Ранулф думал какое-то время о том, что ему делать, а потом отправился на поиски Болдвина де Бетюна.
* * *Вильгельм проснулся от того, что его трясли, как терьер крысу. Лучи света проникали сквозь ставни. Смотреть на них было больно, и он прищурился. Женщина рядом с ним села и, испуганно вскрикнув, натянула на себя простыню.
– Боже, ты решил себя уничтожить? – спросил Болдвин де Бетюн хриплым от ярости голосом. – Вставай, ради всего святого! – он схватил в охапку одежду женщины и бросил в нее. – Вон! – рявкнул он.
– Все в порядке, оставь ее в покое, – простонал Вильгельм.
Он посмотрел из-под полуприкрытых век на Болдвина, кипевшего, словно котел, у которого под крышкой собралось слишком много пара.
– Прекрасно, что ты так считаешь. Ты знаешь, какие у тебя неприятности?
Вильгельм отвел волосы со лба. Почувствовав, как у него воняет из подмышки, он поморщился.
– Не знаю, но могу догадаться.
– Нет, не можешь.
Болдвин еще раз посмотрел на женщину. Вильгельм вздохнул и выругался. Голова раскалывалась от боли. Вчера он выпил слишком много. Вильгельм протянул руку, нашел кошель и заплатил ей. Болдвин нетерпеливо поглядывал на нее, постукивая пальцами по пряжке ремня. Это не была одна из дворцовых шлюх, он знал их всех. Но она оказалась красивой, да и одежда была приличной. С другой стороны, у Вильгельма имелся вкус – в этом Болдвин не мог ему отказать. Самое лучшее или ничего… И это только что стоило ему гораздо больше, чем горстка анжуйских серебряных монет.
Шлюха завязала деньги в платок и отступила в нишу, чтобы одеться и заплести волосы. Вильгельм встал с кровати, вымыл лицо и шею в медном тазу на сундуке, затем вытерся грубым льняным полотенцем, лежавшем рядом, и посмотрел на друга.
– Скажи мне самое худшее.
– Худшее еще впереди, – сердито ответил Болдвин. – Ральф Фарси вчера вечером отправился к Генриху и заявил, что вы с молодой королевой – любовники. Он сказал, что вы совершили прелюбодеяние, и призвал свидетелей, включая Икебефа и де Куланса, для подтверждения его обвинения.
Вильгельм