Величайший рыцарь стр. 142
недели и месяцы гневных взглядов и гонений на Вильгельма для Генриха были не больше, чем проходящей вспышкой раздражения. Тогда она захватила его целиком, но теперь полностью забыта. Больше всего его беспокоила война против отца и Ричарда, которая шла не очень успешно. Словно раздраженный и разочарованный ребенок, он хотел, чтобы Вильгельм все исправил. О Маргарите Генрих не сказал ни слова, будто ее тоже никогда не существовало.
Вильгельм с беспокойством обнаружил, что, хотя молодой король и избавился от Адама Икебефа и его приятеля, он принял под свои знамена Джеффри де Лузиньяна. Ранулф не упомянул об этом по пути из Кельна. Вильгельм так и не простил убийства своего дяди ясным весенним утром в Пуату, кроме того, он прекрасно помнил обстоятельства, при которых попал в плен. Он не мог смириться с тем, что ему придется жить и сражаться рядом с преступником, причем доверять ему свою спину.
Де Лузиньян смотрел на вещи по-деловому.
– Твоего дядю убил мой брат, и ранил тебя тоже он, – заявил де Лузиньян. – Возможно, это было нехорошо, но все в жизни совершают ошибки и расплачиваются за них. Я не ожидаю, что мы станем друзьями, но, по крайней мере, давай заключим перемирие.
Вильгельм отказался целоваться с де Лузиньяном в честь заключения
перемирия, как и жать ему руку, но все-таки кивнул, принимая предложение, перед тем как отойти от него. Нищие не могут позволить себе разборчивость, а его молодой господин слишком близко подошел к этой черте. Несмотря на темное прошлое, не приходилось сомневаться в боевых способностях Джеффри де Лузиньяна, и, действительно, удары наносил не он. Повторяя это про себя, Вильгельм смог проглотить отвращение.
Как и обычно, денег не хватало, и наемники Генриха громко жаловались, что им не заплатили. В поисках денег Генрих приступил к грабежу церкви. Вильгельм пришел в ужас от такого святотатства, а Генрих только посмеялся над ним.
– Все серебро и золото, которое собрала Церковь, идет только на украшение их часовен. Крестьяне глазеют на них, разинув рот, а священники любуются и смотрят с вожделением.
– Деньги давались Богу, – запротестовал Вильгельм. – Во славу Божью.
Они сидели в покоях Генриха в укрепленном доме, который Генрих занял. Шатры наемников стояли по всей деревне и на пастбищах за ней, напоминая спустившееся облако саранчи.
– И Бог знает, что я с ним расплачусь. Разве я не стал крестоносцем во имя Его? – Генрих показал на ярко-красные шелковые полосы, пришитые к мантии на груди. Они сразу же бросались в глаза. Молодой король насмешливо улыбнулся. -Даже два раза.
У ног короля стоял открытый сундук, и Генрих достал оттуда золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Он был похищен с алтаря в святилище святого Марциала. Генрих поклялся над гробницей святого в присутствии своего отца, с которым заключил перемирие, отправиться в крестовый поход. Но в тот день, когда заканчивалось перемирие, он разграбил церковь и забрал все деньги и украшения для оплаты своих расходов. Теперь Генриху снова не хватало средств, и он подумывал новых набегах на церкви. Генрих наклонил крест в одну сторону, потом в другую, любуясь тем, как солнечные лучи, проникающие в комнату через окно, отражаются от золота и драгоценных камней и на