Величайший рыцарь стр. 175
Алаис родила еще одну девочку, но ребенок умер в месячном возрасте.
– Алаис очень тяжело это перенесла, – угрюмо сообщил Иоанн. – Она считает, что это гнев Божий из-за нашего прелюбодеяния, и я не могу переубедить ее. Она все время сидит взаперти и плачет.
– Молодая королева много месяцев вела себя так после потери сына, – ответил Вильгельм. – Это рана, которую вылечит только время.
Уголки губ Иоанна опустились.
– Она отказывается ложиться со мной в постель, чтобы не зачать еще одного ребенка. Она говорит, что больше не будет моей шлюхой… Боже праведный, когда она произнесла это слово… – Он потер лицо одной рукой, потом очень устало посмотрел на Вильгельма. – A-а, я знаю, почему она так сказала. Дело не только в смерти ребенка.
Вильгельм ничего не говорил и ждал, давая брату время. Он подозревал, что дело не только в смерти ребенка. Когда он заезжал в Хамстед к Иоанну и Алаис, перед тем как отправиться на север, то заметил какое-то напряжение между ними. Они странно посматривали друг на друга, вроде бы молча выражали неодобрение и беспокойство.
Иоанн глубоко вздохнул.
– Вскоре после смерти нашей матери Адам де Порт предложил мне в жены свою дочь Алину, а я ответил, что серьезно обдумаю это предложение.
– А-а, – произнес Вильгельм. – Это многое объясняет.
– Девочка еще не вошла в брачный возраст, но скоро это случится. Ее отец имеет влияние при дворе, и у нее богатое приданое. Я буду идиотом, если не приму это предложение, Я знаю, что наша мать одобрила бы его.
– А Алаис?
Иоанн нетерпеливо махнул рукой.
– Я не могу на ней жениться, она это знает. Мы оба понимали это с самого начала. Я всегда уважал ее, я никогда не относился к ней как к шлюхе, но она не хочет слушать доводов разума. Она твердит, что смерть нашего, ребенка и предложение де Порта – это божественные знаки. Они показывают, что нам нельзя сожительствовать… И ее не переубедить.
Вильгельм покачал головой.
– Мне очень жаль. – сказал он, вспоминая, как несколько лет назад он увидел Иоанна и Алаис и позавидовал им. Они, казалось, излучали тепло и удовлетворение. Теперь зависть сменилась жалостью. – Может, со временем… – он знал, что просто пытается успокоить брата.
– Может быть, – согласился Иоанн, но выглядел он как солдат, который сражался до конца и у которого уже нет сил продолжать борьбу. – А ты как? Ты принял решение относительно своей подопечной?
Иоанн бросил взгляд на Элоизу, которая играла в бабки с оруженосцами. Вильгельм тоже посмотрел на нее. Волосы выбились из-под прикрывавшей их сеточки, на щеке была грязь. Вильгельм очень ее любил, но так, как любят щенка, так, как он когда-то любил принцессу Маргариту.
– Я сомневаюсь, что приглашу тебя на наше бракосочетание, – тихо сказал он.
– Но ведь даже если не подходит она сама, подходят ее земли, – заметил Иоанн.
Поскольку его брат как раз собирался жениться из-за приданого, совершенно не думая о характере невесты, Вильгельм посчитал бестактным спорить по этому поводу.
– Да, и я управляю ими так, как считаю нужным, независимо от того, женюсь я на ней или нет.
– Ты гораздо прочнее здесь закрепишься,