Библиотека

Величайший рыцарь стр. 72

Размер шрифта
-
+
Тема

расставались они сердечно, оба брата испытывали облегчение, произнося слова прощания. Иоанн явно завидовал быстрому подъему Вильгельма при дворе; правда, он очень старался скрыть свои чувства. Младший брат ежедневно находился в обществе королей и королев, вельмож и архиепископов, и это раздражало Иоанна. Он не одобрял образ жизни брата, хотя частично это неодобрение объяснялось желанием жить точно так же. Правда, он никогда бы в этом не признался.

Вильгельм, со своей стороны, любил Иоанна, но находил его чересчур степенным, уравновешенным и замкнутым. Вероятно, эти качества еще усилились бы, если бы не Алаис и их маленький сын, которые заставляли его менять привычки и избегать рутины. Несмотря на клеймо позора после рождения ребенка вне брака и положение любовницы, Алаис казалась спокойной и довольной. Именно эта удовлетворенность и вид женщины с ребенком на коленях, улыбающейся Иоанну в лучах вечернего солнца, вызвали у Вильгельма зависть. Он не был готов остепениться и где-то осесть, возможно, никогда не будет готов, и кто просто не случится, но при виде этого спокойствия и удовлетворенности он почувствовал себя так, словно стоял зимой на улице во время снегопада и смотрел через окно на чей-то пир, освещаемый светом факелов. Он был только зрителем, а не участником.

Но но мере удаления от Хамстеда Вильгельм чувствовал,

как зависть исчезает. Он повеселел. Хорошо было снова оказаться в пути. Он был странствующим рыцарем с блестящим будущим. Вильгельм остановился в Векскомбе, чтобы навестить мать и Анселя, и пообещал брату, что, как только появится возможность, он возьмет его к себе. Потом Вильгельм поехал в Браденстоук, чтобы почтить память отца на его могиле. Выполнив сыновние и братские обязанности, он повернул к другой жизни. Верность, благодарность и глубокая привязанность привели его в Солсбери к Алиеноре.

* * *

Покои королевы больше подошли бы монахине, и ее положение пленницы собственного мужа было весьма странным. Однако в том, что она пленница, сомневаться не приходилось. Голые стены не украшала драпировка. Вместо богатых покрывал на постели лежали простые одеяла. Вместо красивых графинов и кубков стояли тяжелые кувшины и грубые чаши. Исчезли расписные сундуки, не хватало обычных стопок книг, только на простом деревянном сундуке у проема в стене одиноко стояла шахматная доска.

Сама Алиенора сидела у окна, на коленях лежало какое-то шитье. Когда Вильгельма провели в ее комнату, она встала, и лицо осветила улыбка. Она была очень рада.

– Вильгельм!

Она пошла к нему, протянув руку и слегка дрожа. Он опустился на колени и поцеловал ее пальцы, все еще украшенные дорогими золотыми кольцами. По крайней мере их Генрих у нее не забрал.

– О-о, как хорошо снова видеть вас! Вы даже себе представить не можете!

Она помогла ему подняться на ноги, а когда их взгляды встретились, Вильгельм заметил новые морщины. Тонкие черты лица сохраняли красоту, и глаза оставались такими же – яркими, рыжевато-карими, будто золотистыми, и миндалевидными, но теперь на лице читался ее истинный возраст, чего раньше не было.

– Госпожа, вы хорошо выглядите, – сказал он, и это было правдой. Несмотря на страдания и невзгоды, в ней оставалось обаяние, очарование, чем-то напоминающее золотистые ободки на крыльях темной бабочки.

– Правда? – Алиенора недоверчиво рассмеялась. – Я так себя не чувствую.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.