Библиотека

Величайший рыцарь стр. 73

Размер шрифта
-
+
Тема

Боже, даже у монахинь больше свободы, чем у меня. Мои тюремщики считают большой уступкой разрешение поужинать в зале или время от времени принимать посетителей.

Она взглянула на кастеляна, который последовал за Вильгельмом в комнату. Ему явно было неудобно, и он смотрел в потолок, но все равно стоял достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

– Мне очень жаль, госпожа.

– Ха, и мне тоже… По крайней мере, жаль сидеть в клетке. А что до остального, то даже при помощи пыточных щипцов никому не удастся вырвать у меня признание в угрызениях совести. – Она жестом подозвала горничную и показала, что надо налить вина. – Из Пуату, – сообщила Алиенора. – Генрих выдал мне старые, потрескавшиеся кубки, но мне дозволено получать вино из моей собственной провинции. – Она прищурилась. – Его вино я не стала бы пить, даже если бы умирала от жажды.

Зная королевское вино, Вильгельм не винил ее за это. Он взял кубок из рук горничной и поднял его в честь Алиеноры. Кастеляну неохотно предложили вина, но не пригласили принять участие в разговоре.

– Итак, расскажите мне про мир за этими стенами, – попросила Алиенора.

Несмотря на улыбку и веселый тон, Вильгельм почувствовал ее отчаяние. Для жизнерадостной и любящей интеллектуальное общение Алиеноры жизнь взаперти на скудные средства была невыносима. Да еще и гостей тщательно отбирали, осматривали и не одобряли. Она любила сиять в обществе и подпитывалась блеском, который создавала. На самом деле она просто любила общество. Вильгельм принялся развлекать ее рассказами о последних событиях при дворе, скандалах и политических интригах. Он заставил ее смеяться и на какое-то время забыть о своем положении. Рассказал он и о ее сыновьях. Он старался говорить легким тоном и, не забывая о навостренных ушах кастеляна, не сказал ничего, что можно было бы передать королю и использовать во вред самому Вильгельму или Алиеноре. Она тоже проявляла осторожность, но попросила Вильгельма передать привет сыновьям и сказать, что она всегда о них помнит и молится.

– Как и я помню о вас, госпожа, – сказал Вильгельм и снова поцеловал ей руку.

Пальцы все еще оставались тонкими, ухоженными, но на руках появились коричневые старческие пятна. Он взглянул ей в глаза: в них блестели слезы.

Вильгельм уезжал обеспокоенным, на душе было тяжело. Ему хотелось бы выкупить Алиенору, как она когда-то выкупила его. Но он мог только следить за ее старшим сыном, за которого отвечал, и делать все возможное, чтобы оправдать ее доверие.

В Хамстеде Иоанн заявил с кривой ухмылкой, что Алиенора сама виновата в своем

нынешнем положении. Однако Вильгельм ответил, что она явно не думала о восстании, выходя замуж за Генриха Анжуйского, и ее мужа можно винить в такой же степени. Просто с годами постепенно утрачивались иллюзии, и из-за этого она оказалась на краю, а потом просто перешла грань. «Как от этого защититься? – думал он. – Как остаться верным и преданным, если любовь умерла, а верность предана? Возможно, человек остается таким потому, что это – единственный свет в пустоте и оторваться – значит, пасть в вечность». Он содрогнулся от этих мыслей, сжал ногами бока коня и поскакал быстрее.

Глава 11

Анет, Нормандия,весна 1177 года
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.