Библиотека

Великая легенда стр. 262

Размер шрифта
-
+
Тема

склонилась к мальчику лет семи, стоящему у нас на пути и смотревшему на нее широко открытыми любопытными глазами.

— Где твоя мать? — спросила Гекамеда, ибо рядом никого не было.

— Она умерла, — просто и без эмоций ответил мальчик.

— А твой отец?

— Тоже умер.

— И ты остался один?

— Да.

— Как ты попал сюда?

— Я убежал.

— Как твое имя?

— Пиранф, сын Алея.

— Хочешь пойти со мной?

Вместо ответа, он протянул руку. Гекамеда взяла ее, и вскоре мы вышли за ворота.

Люди сворачивали направо или налево, избегая крутых холмов к западу от города. Мне это казалось глупым, так как греки скоро будут у ворот, а преследовать беглецов по равнине не составляет труда. Поэтому я направился к холмам вместе с Гекамедой и мальчиком.

Мы долго карабкались вверх, цепляясь за кусты и коренья, а иногда ползя на четвереньках. Наша одежда изорвалась, лица были исцарапаны, руки и ноги ныли, но мы упрямо двигались дальше. Добравшись до плоского выступа, именуемого скалой Сарпедона, мы остановились перевести дух и бросить последний взгляд на Трою.

Мы увидели море огня. Языки пламени взмывали кверху. Город был обречен, но еще никогда он не казался таким прекрасным, как в момент своей гибели.

Нам казалось, что мы слышим доносящиеся снизу крики. Мои глаза

наполнились слезами. Дрожащие пальцы Гекамеды сжали мою руку, мы повернулись и продолжили подъем.

Изможденным и покрытым царапинами, нам удалось добраться до горы Ида, где нас обнаружила Энона.

Здесь, в этих прекрасных рощах, я веду уединенное, но счастливое существование вместе с Гекамедой и юным Пиранфом. Как бы смеялись представители высшего общества Трои, будь они живы, узнав, что их друг Идей носит одежду и исполняет обязанности простого пастуха!

Но я всегда был склонен к философии и получаю немало удовольствия, предаваясь одиноким размышлениям на цветущих берегах реки.

Когда у Эноны бывают посетители, мы получаем новости из внешнего мира. Я узнал, что Кассандра обитает во дворце Агамемнона, что Андромаха стала женой Неоптолема, сына Ахилла, что Поликсену греки сожгли заживо, что Менелай увез Елену в Спарту, что Эней после долгих скитаний, полных опасностей, добрался-таки до Карфагена, где состоит в большой милости у царицы Дидоны.

Слушая эти известия, я начинаю понимать, что из всех, кто спасся в ту роковую ночь, Гекамеда и Идей — самые счастливые. Мы подумываем о том, чтобы весной посетить Тенедос, но, прежде чем отправиться в такое путешествие, я должен удостовериться, не осталось ли поблизости греков.

Что касается Пиранфа, то я пришел к выводу, что его отец, несомненно, был воином. Целыми днями он марширует по цветущим лугам с палкой в руке, нанося свирепые удары по стволам деревьев и крича пронзительным мальчишеским голосом:

— Греки идут!

1

Большая часть романа представляет собой вольную трактовку событий, о которых повествует поэма Гомера «Илиада». В пятой песне поэмы упоминаются «Дарес, непорочный священник Гефеста» и его сыновья Фегей и Идей, а также рассказывается о гибели Фегея от руки Диомеда и о том, как Идей бежал с поля боя, бросив тело брата. В поэме неоднократно упомянут Идей, вестник царя Приама. В романе вестник Идей и Идей, сын Дара, — одно и то же лицо, хотя в поэме речь, очевидно, идет о двух разных людях.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.