Великие битвы великой страны стр. 652
это же самое время с востока, с запада – с Малой земли – устремились на фашистов сухопутные подразделения.
Крики, как волны, идут над берегом:
– Ура!
– Полундра!
– Вперед!
– Даешь!
Вспугнули крики ночную мглу. Проглянула заря в небе: что там происходит внизу, под небом?
Растерялись вначале фашисты от неожиданной нашей атаки. Однако вскоре пришли в себя. Огнем на огонь ответили.
Упорно держались фашисты за Новороссийск. Немного у них в руках здесь, на Кавказе, советской земли осталось. Понимают фашисты: не удержат Новороссийск – значит, конец мечтам и планам, значит, и вовсе беги с Кавказа.
Метр за метром продвигаются наши войска вперед. В оборону врагов вгрызаются.
Безостановочно крики катятся:
– Ура!
– Полундра!
– Вперед!
– Даешь!
Шесть дней и шесть ночей шли упорные бои за город. С запада, с юга, с востока нажимали, давили наши. Все больше, все больше напора, гнева. Все больше мощи, все больше силы. Не выдержали фашисты. Не удержались. Дрогнули. Побежали.
Освободили советские воины Новороссийск.
Уже после бойцы вспоминали:
– Тремя группами брали Новороссийск. – И называли: – С востока – раз, с запада, с Малой земли, – два, десантники с моря – три.
Всюду найдется поперечный, несогласный. Оказался и тут такой.
– Не тремя брали, не тремя, а одной, – вдруг заявил поперечный.
– Не одной, а тремя, – поправляют бойцы. – Тремя!
– Одной, одной, – улыбается поперечный. – Одной! – И добавляет: – Неудержимой!
ДобрыняНечастое имя сейчас Добрыня. Когда-то оно гремело.
В одном из гвардейских полков, незадолго до Курской битвы, принимали бойцы пополнение. Разные люди здесь в пополнении. Кто зелен, молод. В годах другие. Кто из колхоза, кто прибыл с завода, кто из резерва, кто из запаса, каждый третий после ранений, прямо с госпитальной койки.
Разные здесь, в пополнении. Кто темный, кто светлый. Кто рослый, кто низкий. Кто тонкий, кто плотный.
А вот и еще один. Гимнастерка – едва до пояса. Грудь в человеческих три обхвата.
– Добрынин, – солдат представился.
Кто-то сказал:
– Добрыня!
Так и пристало к нему Добрыня. В честь Добрыни Никитича – былинного богатыря.
Запылала Курская битва.
Рвались фашисты на Ольховатку. С севера от Орла пробивали дорогу к Курску. Встретил здесь грудью врага Добрыня. Сотни танков ползли на героев. Оказались бойцы сильнее. Задержали они фашистов.
Потом под Понырями его увидели.
– Братцы, смотри – Добрыня!
Нелегко здесь давалась битва. Не пробились фашисты у Ольховатки. На Поныри тараном стальным обрушились.
Отстоял Поныри Добрыня.
Затем под Обоянью его заметили. Здесь с юга, со стороны Белгорода, наносили по Курску фашисты второй удар. Страшной была здесь битва.
Бьются солдаты, и вдруг:
– Братцы, смотри – Добрыня!
– Да какой вам Добрыня! При чем Добрыня?! Под Понырями, под Ольховаткой сейчас Добрыня. На север от Курска бьется.
– Да нет же, смотри – Добрыня!
Присмотрелись солдаты: Добрыня, верно.
Не пробились фашисты под Обоянью. Новый рывок – на Прохоровку. Смешались в схватке огонь и люди.
– Смотри – Добрыня! – вдруг слышен голос.
– Какой Добрыня?!
– Да нет же, верно. Смотри – Добрыня!
Сдержали наши напор фашистов. Не подпустили и с юга к Курску. Сдержали, смяли, хребет сломили: и там, где север, и здесь, на юге.
Началось советское контрнаступление. Погнали наши врага на запад. Идут в победном строю солдаты:
– Братцы, смотри – Добрыня!
Смотрят солдаты: