Великий диктатор стр. 13
гостиную и выволок дед Кауко. Но не судьба, только успел фундамент выложить, как налетела толпа родни и принялась меня радостно тискать.
А ночью у меня начали верхние моляры резаться и, видимо из-за этого, температура поднялась, и я стал замерзать несмотря на тёплое одеяло. Лежу, дрожу, замерзаю и неожиданно чувствую, сзади теплом повеяло. Ну, думаю, класс, внизу тоже замерзли и решили дров подкинуть, вот труба, возле которой и стоит моя кровать, и нагрелась.
И я поближе к трубе подался и вдруг, спиной, во что-то мягкое и тёплое уперся. Кота что ли кто-то не выгнал ночью из дома? У нас во дворе живет две серых кошки и рыжий кот, но в доме, на ночь, их не оставляют. Обязательно выискивают и выпроваживают на двор. Хоть и холодно, но, видимо, такие традиции здесь. А кто-то из них у нас в комнате спрятался и ко мне в постель залез? Ну и хорошо, пусть меня греет. Это я и прошептал.
— Согрей меня.
И чувствую я, как сначала одна лапа моей спины коснулась, затем вторая, третья, четвертая, пятая, шестая. Уже на пятой я понял, что что-то тут не так, а на шестой у меня от страха зашевелились волосы на голове и по телу забегали тысячи мурашек. И я понял, что ко мне в гости пришел Котихальтиа, местный домовой. Старшие периодически рассказывали всякие страшилки про местную нечистую силу, про банного старичка Саунатонтту, про Накки, которые живут в пруду, ну и прочую мифологию. Соседские пацаны рассказывали про проказы их Котихальтиа, а мне было не страшно, а непонятно. Почему такие странные названия, почти как в Южной Америке?
А в нашем новом доме пока никто не поселился. И бабушка Ютта периодически ругала отца, за то, что он, ломая старый дом перед строительством нового, забыл о переносе старого семейного Тонтту.
И вот теперь, кто-то или что-то подобное лежало у меня за спиной,
прижав к ней аж целых восемь лапок и тарахтело, как громадный кот, попутно обдавая меня волнами тепла. Мурашки убежали, вздыбленные волосы опали, а мне стало так хорошо и приятно, что было откровенно пофиг кто меня согревает.
Но вместо страха на меня вдруг накатило любопытство. Кто же там сзади меня? И я поворочавшись развернулся лицом в обратную сторону и наткнулся взглядом на светящуюся белым точку. Как какой-нибудь светодиод в моё время на работающем приборе, в темноте. Глаз? Но почему один? И в ответ никакой агрессии, из-за чего я смело протянул вперёд руку и коснулся чьего-то мягкого, кучерявого бока. Точно не кошачьего.
Коснулся, погладил и сказал:
— Ты такой прикольный и чёрный. Давай я тебя буду звать Мышь?(по фински Хиири) — на что получил, как мне показалось, утвердительное тарахтение.
Опять перевернулся к существу по имени Хиири спиной, и опять был обвит восемью лапками. Снова повеяло теплом, и я со счастливой улыбкой на губах уснул крепким сном.
А на утро, на завтраке, братец Ахти ехидно поинтересовался у меня, с кем я там ночью разговаривал?
— Я ночью замерз, — начал я рассказ, прожевав кашу. — И ко мне пришёл Тонтту, большой такой, мягкий, кучерявый, с одним глазом. И я попросил его меня согреть. Он меня обнял, и мне