Великий Моурави 1 стр. 259
не лес, но вижу "барсов" в полном составе. Наградив их за
сурамское дело, все же сохранил право блеснуть хорошей памятью... Все
"барсы" поедут в Исфахан, им поручаю охрану княгинь.
Мимолетный взгляд на откровенно обрадованную Хорешани.
Саакадзе побледнел. "На два месяца? Странное дело. Почему посылает
только близких мне людей?.. Но на Шадимане нет лица... Неужели Луарсаб
раньше не советовался с правителем? Неужели перестает советоваться? Баака
изумлен, Мариам змеей шипит, Гульшари еле живая, и все же странно".
Шадиман уловил взгляд Георгия и с едва скрытым неудовольствием спросил:
- Не найдешь ли царь, возможным зачислить Тамаза Магаладзе? Князь давно
желает посетить Иран...
Луарсаб, слегка удивленный, оценивал предложение Шадимана. Помолчав,
ответил:
- Я и сам думал о князе, но только "барсы" - не для всех приятное
соседство.
Посмотрев на просиявших Магаладзе, Луарсаб перевел взгляд на унылого
Реваза. Сделать и ему одолжение? Астан не вызывает жажды наслаждаться ее
обществом. И, мягко улыбаясь, продолжал:
- В таких случаях, князь, хорошо иметь поблизости хорошего охотника.
Реваз Орбелиани, надеюсь, и в Исфахане прославит картлийскую удаль...
- Царь, не забудь и Мамука, иначе Мамука умрет здесь без князя, -
язвительно бросила Гульшари.
Дато, толкнув в бок обомлевшего Реваза, прошептал:
- Мамука возьмем, Дареджан тоже, это нигде не мешает, а в путешествии
особенно приятно... К Хорешани устроим...
Реваз бросил взгляд на гордо выпрямившуюся Астан.
- Отпустит.
Радость заклокотала в горле, и он неожиданно громко чихнул. Луарсаб
прикусил губу. Мирван усиленно разглядывал золотистого турача на потолке.
Джавахишвили, предупреждая "неприличный" смех, поспешно обернулась к
Луарсабу.
- Разреши, царь, к посольскому каравану присоединить верблюда с
подарками для прекрасной Тинатин от искренне преданных тебе князей
Джавахишвили.
Зал с благодарностью взглянул на умную княгиню и внезапно расхохотался
до слез, до всхлипывания, до хрипоты.
Царь, кусая губы, поспешно предложил обсудить подарки и состав свиты.
Димитрий незаметно передвинулся.
- Георгий, что он, баран, смеется над нами? Если хочет с "барсами"
дружить, пусть полтора часа в Орбети чихает, а не у царя под ногами...
Саакадзе не разделял шумной радости Нестан, Хорешани и "барсов"... Он
крупными шагами измерял крепостной вал. Мрачно клубились тучи над зубцами
башен, высоко над Тбилиси парил одинокий орел... Сейчас конец марта...
Лучшие сподвижники и исполнители его воли уезжают. Легко сказать - задержать
восстание, когда оно из рук рвется. А у князей разве не все готово? Гордятся
милостью и доверием царя. Нестан и Хорешани радуются, но почему только моих
друзей отправляют? Может быть, сказать "барсам"? Остановить? Нет, это вызовет
подозрение Шадимана.
Но не в силах побороть беспокойства и подозрения, Саакадзе нашел способ
увидеться тайно с Тэкле.
Нет, царь никогда не делится с ней делами царства, уверяет, что,
переступая порог ее покоев, он словно из подземелья вырывается и не думает
об оставленном за стенами... Но как раз о посольстве Луарсаб спрашивал, не
скучно ли ей будет без Нестан... Шадиман усиленно Uульшари предлагал, но царь
все же решил доставить радость бедной сестре... Потом дело серьезное, царь
больше доверяет Эристави, чем Амилахвари, родственнику Баграта. Симон тоже
хотел ехать. А "барсов" давно искал случая отметить. Дато и Ростома по
возвращении из Исфахана решил княжеством пожаловать за сопровождение царя в
Сурамской