Великий Моурави 1 стр. 261
- Трудно от князей отнимать, силы мало...
- Сурам показал, как мало... Землю будет Моурави народу раздавать.
- Моурави не допустит продавать детей, не пустит народ душить, бегите,
дружинники, в Носте...
- Люди, люди, точите шашки, седлайте коней, скачите в Носте, не бойтесь,
там большое сердце к народу Моурави держит.
И с неудержимой силой мчался людской поток в уже захлестнутое живыми
волнами Носте.
Саакадзе угадал, задержать стихию не в его власти. Подхваченный
ураганом неизбежности, Моурави летел навстречу преждевременной грозе, но он
твердо помнил: ни один не должен вернуться обратно разочарованным, иначе
погибнет многолетнее усилие, надолго заглохнет пробужденная ярость, и снова
черное рабство задушит картлийскую землю...
И народное ополчение вооружалось...
Громко о настоящей цели не говорили, случайным любопытным, очевидно
подосланным князьями, охотно рассказывали о приготовлении к царскому смотру.
Громко не говорили, но все знали - надвигается борьба, долгожданная
борьба... Надвигаются кровавые тучи, беспощадно звенят стрелы, рука яростно
потрясает меч, но кто бросит на замки князей ярость народа? Кто поможет
выполнить назначенное?
С мучительной ясностью Саакадзе понял: он одинок.
Верная дружина "барсов", с полуслова схватывающая мысли Моурави,
суровый Зураб, беспощадно идущий к намеченной цели, Мирван Мухран-батони, не
подозревающий истины, согласившийся помочь в истреблении партии Шадимана,
зоркая Нестан, следящая за настроением Метехи, Хорешани,
предназначенная быть
при Луарсабе... Даже простодушный Гиви стоил десятка опытных в боях
азнауров...
Один, без поддержки преданных сподвижников, неустрашимых воинов и
тонких политиков.
Смелый союз азнауров не мог охватить властные мысли, - не всегда
понимал, но еще более странно - не хотел воплотить в жизнь все планы Моурави.
Только исхудалый, с воспаленными глазами Эрасти с двадцатью
разведчиками, словно одержимый, мчался из деревни в деревню с приказом
Моурави быть готовыми к выступлению по его сигналу. И только хмурый,
потерявший сон Папуна, обремененный заботами, чем прокормить и одеть
пол-Картли, знал, какая пропасть раскрылась перед Моурави...
Сначала проскакал амшинский отряд. Алые башлыки скрылись за орлиными
холмами. Следом мчались легкоконные дружины. В полуверсте, развевая знамена,
тянулись ощетинившиеся копьями квадраты.
Ежегодный смотр стягивал царские и азнаурские войска к Метехи.
Шадиман посоветовал царю превозмочь усталость, дабы не огорчить Моурави
отказом в смотре войск, и тбилисские ворота проглатывали дружины за
дружинами.
Перекрестки дорог, духаны, базары кишат лазутчиками. Неожиданно в Арали
вспыхнул бунт, исчезли гзиревские кони, а на рассвете у паперти нашли
убитого священника.
Черный башлык и Отар тихо выскользнули из пылающего Арали, но на
повороте, словно из-под земли, вырос на коне хевсур, закованный в латы и с
опущенным забралом.
Хевсур вплотную подскакал к Отару, поднял забрало. Едва успел изумленный
Отар крикнуть: "Ты?! Киазо?!", как тяжелый хевсурский меч опустился на голову
Отара, и мертвый Отар скатился с коня, запутавшись ногой в стремени.
Хевсур быстро опустил забрало, посмотрел вслед уже далеко ускакавшему
Черному башлыку и скрылся за поворотом.
И вскоре бунты и пожары растеклись по придушенным деревням.
Перепуганные купцы по благоразумному совету неожиданных "друзей"
просили у царя защиты от надвигающегося народного возмущения.
Спешно съехались князья на чрезвычайное совещание, и перед Луарсабом
раскрылось обожженное лицо Картли: переполненное беглыми крестьянами Носте
готовится к войне. Саакадзе подстрекает к убийству священников. Служители
святой церкви из деревни бегут. Дерзкие разбойники даже у гзири коней