Великий Моурави стр. 252
почестями и богатством гонял я
коня через бранное поле, затянутое кровавым туманом... О величии родины мои
помыслы, и ей клянусь в сыновней верности. Нет, не пристало мне снимать с
Багратиони многовековый венец. Народ Картли указал мне дорогу, и какие бы
крутизны ни предстали на моем пути, я пойду до конца... Я, Георгий Саакадзе,
- лишь "первый обязанный перед Родиной".
С глубоким уважением взирали старейшие на Великого Моурави. Кто из
князей отказался бы? Только теперь они оценили обращение его к ним за
воинской помощью. Анта Девдрис гордился дружбой с богатырем воли и мысли.
Он, Анта, больше не настаивал, ибо знал - это ни к чему. Но остальные
хевисбери еще пробовали убеждать, уговаривать.
Моурави поднялся и дружески просил оказать честь его скатерти.
До поздних огней, зажженных в оленьих рогах, длилась кунацкая еда.
Несмотря на обилие съеденного и выпитого, никто не отяжелел мыслью, -
слишком необычно было время.
Саакадзе воспользовался случаем еще теснее сблизиться с этими суровыми
воинами, поклоняющимися чистому огню и владеющими волей гор. Он просил их
остаться погостить в его доме, побывать на Дигомском поле, присмотреться к
обновленному Тбилиси...
Шепчутся в Тбилиси, изумляются, не верят. "Что делать? Радоваться или
горевать? Что будет? Что будет?" Амкары, купцы совещались с Даутбеком,
Ростомом. "Барсы" советовали отправиться со знаменами в Метехи - просить
правителя не бросать царства. Пусть все тбилисцы умоляют благородного
правителя.
Примчались из Мухрани дед, дядя, братья родные и двоюродные... Все было
кончено: Мухран-батони обратно слова не берут...
В палату мдиванбегов, совещающихся четвертый день, пошел старый
Мухран-батони. Он с достоинством напомнил, что князья трижды жаловали в его
владение просить Кайхосро на царствование, он, глава фамилии Мухран-батони,
не соглашался на их просьбы, но надо было помочь Картли. И он, верный сын
царства, согласился отдать внука на мученичество, благоразумно отказав в
венчании на царство и говоря, что если за три года не явится законный царь,
то Кайхосро возложит на себя венец. Благодарение богу, законный царь из
династии Багратидов-Багратиони пожелал вернуться на свое царство, а Кахети и
Картли сейчас едины. Пусть же создатель благословит путь богоравного...
Но чей плач и мольба перехлестывают через высокие стены Метехи? Почему
амкары, купцы со знаменами толпятся у моста? Откуда столько народа на
улочках?
"Барсы" радовались: им удалось устроить лестный для фамилии
Мухран-батони народный плач.
Моурави приказал открыть ворота. В царский замок хлынул народ. Во главе
фамилии, придворных, князей на площадку башни вышел правитель Кайхосро.
Заколыхались знамена, картлийцы преклонили колена, молили царственного
правители не покидать их. Рыдали старики, молодые, простирая к небу руки,
благословляли час, когда правитель благородно и справедливо начал владеть
Картли.
Пришли философы, зодчие, сказители, книжники и звездочеты. Пришли от
азнауров Квливидзе, Даутбек, Сулханишвили, Асламаз, Гуния, заклинали святым
Георгием, упрашивали, убеждали...
Растроганный Мухран-батони благодарил толпу и громко повторил народу
сказанное мдиванбегам. Его внук, доблестный Кайхосро, принял на себя титул
правителя на время. Но вот возвращается благословенный царь Теймураз, и
пусть каждый, желающим процветания Картли и Кахети, присягает законному
царю. Он, старый владетель Самухрано, сделает это первый, как первый
предложит свой меч и сердце царю объединенных царств.
Мягко, убедительно говорил Кайхосро: "Пусть народ разойдется и
готовится к встрече царя Теймураза".