Библиотека

Венганза. Алый рассвет стр. 198

Размер шрифта
-
+
Тема

быть иначе. Этот проклятый день навсегда изменил статус кво и как раньше уже не будет никогда. Кто этого не понял – просто глупец.

Время шаманов прошло. Об этом сказал Псу сам Фернандо Гарсия, когда Панкрасио вместе с другими боссами примчался докладывать о случившемся в лечебнице. Едва живой и обессилевший Перро был готов к самым страшным последствиям гнева своего Дона. Но странное спокойствие и задумчивость Гарсии напугали Перро гораздо больше, чем его гнев.

Дон приказал Грасо заняться обороной, а Лопесу взять на себя карательную операцию. В разрушении лечебницы принимал участие детектив Эррера, человек комиссара, а значит комиссар нарушил нейтралитет, его люди покусились на территорию семьи Гарсия. Перемирию конец.

Не выходя из странной глубокой задумчивости, Гарсия сказал, чтобы больше не надеялись на шаманов – битва проиграна и выживет ли Хама неизвестно. И даже раздал боссам заряженные до отказа артефакты из личных запасов. Это потрясло боссов, и все трое обменивались непонимающим взглядами за спиной Дона, не зная, чего ожидать в следующий момент.

Эта странность, неправильность происходящего придала Панкрасио смелости, и он остался стоять у кресла Гарсии, когда остальные боссы ушли. Никогда еще Дон не выглядел таким слабым и разбитым. Это зрелище одновременно пугало и приносило невероятное наслаждение.

Еще вчера за самовольное решение остаться Панкрасио рисковал бы отправиться в лапы телохранителей Гарсии, но сегодня Дон спустил ему это неповиновение.

– Подай мне сигары , – велел Гарсия и когда Панкрасио поднес ему ящичек розового дерева, взглянул прямо в лицо. От этого взгляда несло могильным холодом, трупами, там занимались огни пожарищ и скалилась в жадной ухмылке сама смерть. Только через мгновение Панкрасио понял – и не поверил сам себе! Вокруг Гарсии нет щита! Он, Перро, впервые преодолел невидимую черту, отделявшую Дона от простых смертных!

– Вчера уничтожили картель "Кабэсас Муэртес", – Дон Фернадо медленно взял из ящичка сигару, зажал в подрагивающих пальцах. – Мой кузен, Дон Лунцо, пал смертью героя, прими его душу святая Сангвис! Они убили всех. Детей отдали Ордену. Членов семьей ждет суд и каторга. Скажи, что по-твоему страшнее – суд людской или Божественный Суд?

Панкрасио вздрогнул при упоминании Божественного Суда. Эта дрожь никогда не покинет тех, кто испытал на себе его действие. Больше тридцати лет прошло, а ужас сжимает горло при одной только мысли о знаменах Ордена.

– Ты ведь не все забыл? – Гарсия не ждал ответа. – Теперь остались только мы и семья Рива, но они не в счет – давно перешли на контрабанду. Королевская власть дотянется и до Асконы. Теперь, когда война окончена, столица прибирает к рукам провинции одну за другой. У нас могло бы быть больше времени, но… Мы последний картель, Пёс, самый последний! Понимаешь? И у нас только два выхода. Самый красивый – уйти, так громко хлопнув дверью, чтобы наш уход заметила и запомнила вся Остия. Красивый, да. Но глупый, очень глупый. Что общего у мертвого героя и мертвого дурака, Пёс?

Перро дернулся, но промолчал – и правильно сделал. Гарсия ответил сам, не замечая как его пальцы перемалывают дорогую сигару, и на колени, обтянутые белыми брюками, падает табачное крошево:

– Они оба мертвые! А живые охотно нарекают мертвых героев дураками, а дураков провозглашают героями и спасителями

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.