Венганза. Алый рассвет стр. 4
хуже, – вздыхал Толо.
На самом деле, до голодной смерти было еще далеко, но Толо, как закоренелый пессимист, смотрел на жизнь с сомнением, ожидая от нее пинков и оплеух. Это другим повезло родиться сильными и уверенными, любимчиками богов и женщин. Бартоломео Марроне опоздал к раздаче хороших карт, при рождении ему выпала одна мелочевка! Семья Марроне работала на плантациях картеля, а Бартоломео никогда не хотелось гнуть спину под палящим солнцем или проводить целые дни на складе, фасуя непентес, покрываясь язвами, кашлять и постепенно сходить с ума от травяной пыли. Непентес – сладкая отрава, дарует яркие видения наркоманам, но тех, кто вынужден с ней работать, чтобы превратить коричневые высушенные листья в курительную смесь, она быстро сводит в могилу. Для семьи Марроне, с тех пор как их маленькую ферму забрал за долги банк, работа на плантациях была единственным способом заработать на жизнь.
Юный Бартоломео мечтал стать "соколом", младшим бойцом картеля, но увы – его не взяли. Толо провалил испытание. Его послали к мяснику в лавку, потребовать плату за покровительство Дона Гарсии, а Толо, увидев топор для рубки мяса в руках мясника, крупного краснолицего мужчины, струсил и не смог вымолвить ни слова. Над ним долго смеялись "соколы", а потом, отпинав как следует для острастки, прогнали.
Зато пальцы у Толо очень ловкие. Он мог легко вытащить кошелек, одна беда – Сан-Висенто слишком маленький город, чтобы промышлять этим каждый день. Тут владельцев полных кошельков попробуй найди. А тащить последние монеты у пожилой синьоры на рынке Толо было стыдно. Вот яблоко, или там пирожок – другое дело. Эх, раздобыть бы еще сапоги по ноге, с тоской подумал Толо и пошевелил пальцами ног в слишком просторной растоптанной обуви, "одолженной" у рыбака.
Девчонка-официантка пронесла мимо тарелку с паэльей, Толо повел чутким носом, и загрустил – ему недоступна ни эта вкуснятина, ни общество хорошенькой синьориты.
Низкие дверцы распахнулись и в бар вошел высокий широкоплечий мужчина с хищными чертами лица и цепким взглядом крупных черных глаз, в широкой рейнджерской шляпе, черной рубашке и остроносых сапогах. Толо сразу преисполнился зависти, наблюдая как незнакомец несуетливо оглядывает помещение. Такого все замечают и сразу принимают всерьез, ему вслед озираются с опаской и любопытством. Такому никто не посмеет отказать в выпивке.
Незнакомец двинулся через зал, сопровождаемый перешептываниями, и Бартоломео замер – идет прямо к нему! Бедняга прильнул к стойке, но незнакомец, кажется, его не заметил. Опустился на свободный стул между Толо и компанией музыкантов. Те сразу притихли, как ученики при появлении учителя. Хосе первым нарушил молчание, голос задиристого мариачи прозвучал в наступившей тишине неуверенно и даже робко:
– Добрый вечер, Алехандро.
Алехандро не спешил отвечать. Подождал, пока бармен нальет рома, выпил и проговорил негромко, однако его услышали даже те, кто сидел у двери:
– Я ожидал увидеть тебя сегодня на похоронах, Хосе. Мне казалось, вы с Мигелем друзья. И ты, Чило, тоже не нашел времени проститься с другом? – и подвинул опустевший стакан бармену: – Еще. Со льдом.
Парни заерзали на стульях.
– Алехандро, тебя давно тут не было. Тебе трудно понять.
– Ты прав, мне трудно понять, как можно забыть о долге дружбы, – слова Алехандро, медленно падали в настороженную тишину бара, как