Верховное командование 1914–1916 годов в его важнейших решениях стр. 20
возможный, ввиду соотношения сил, он не в состоянии уже будет гарантировать безопасность немецкого побережья. Тогда еще нельзя было предусмотреть ту важную роль, которую предстояло позднее сыграть подводным лодкам в этом направлении; в ближайшее время число их было совершенно недостаточно, а возможность десантных попыток противника на германской или нейтральной территориях нельзя было совершенно упустить из виду.
Ко всему этому большое значение имели, по опыту сражения на Марне, те моральные и политические настроения, которые должны были создаться на почве дальнейших уступок среди своих и врагов, и, главным образом, среди так называемых нейтральных. Такие настроения могли и должны были бы быть оставлены без внимания, если только имелось в виду начало нового наступления. Такового же не предвиделось.
Положение на востокеНа германском участке Восточного фронта русские находились в состоянии отхода из Восточной Пруссии за среднее течение Немана и верхнее течение Нарева под давлением 8-й германской армии, бывшей под командованием генерал-полковника фон Гинденбурга, начальником штаба которого был генерал-майор Людендорф. Можно было рассчитывать, что русские здесь в ближайшее время не начнут решительных операций. С другой стороны, было известно, что они группируют свежие силы по ту сторону вышеозначенных рек. Продолжение фронтального преследования неприятельской Неманской армии, разбитой лишь в меньшей своей части и оставшейся в том виде, в каком она вышла из сражения у Мазурских озер, не давало надежды на скорые, решительные результаты. Но от него положительно надо было отказаться, принимая во внимание обстановку на Галицийско-польском фронте.
Там австро-венгерская армия отступала от Сана. Она храбро боролась в конце августа против превосходных русских сил. Ее слабая внутренняя спайка не могла выдержать такого испытания. В середине сентября в германской Главной квартире созрело убеждение, что, ввиду слабости и общего состояния союзных войск, решение вопроса о том, где и когда остановится это отступление, зависит исключительно от воли неприятеля. Если бы он использовал обстановку и продолжал продвигаться вперед несмотря ни на что, то должна была возникнуть серьезная угроза для провинции Силезии. Но захват, хотя бы временный, русскими Верхней Силезии являлся недопустимым. Он отнял бы у Германии могучие источники питания промышленности и очень скоро сделал бы ведение войны немыслимым. Также нельзя было упускать из виду и опасности русского приближения к Чехии. Оно, вероятно, повело бы к внутренним волнениям в двуединой монархии, которые совершенно парализовали бы ее военную мощь.
И, наконец, что, пожалуй, было тогда одним из самых важных соображений, казалось, что дальнейшие успехи русских над австро-венгерскими силами должны были уничтожить надежду на переход балканских государств, а главным образом Турции, на сторону Центральных держав.
Начальник Генерального штаба считал совершенно необходимым достичь этого последнего присоединения. В случае, если бы не удалось запереть для Антанты на продолжительное время проливы между Черным и Средиземным морями, пришлось бы значительно сократить надежды на благоприятный исход войны. Россия была бы освобождена от своей изолированности, столь чреватой последствиями. Но эта-то именно изолированность и давала более верные гарантии, чем это могли дать военные успехи, что мощь исполинского государства должна иссякнуть, так сказать, сама собой. Раз уже строго организованный, привыкший за несколько столетий к точной работе государственный организм Германии, который к тому же располагал в собственной стране неисчерпаемым количеством подготовленных к организованным действиям сил, и