Весь город спит стр. 2
звуку собственных шагов. Ты, а не я. И потом, там будут тени… Лавиния, как можешь ты жить совершенно одна в этом доме?
— Старые девы любят жить в одиночестве, — ответила Лавиния.
Она указала на маленькую тропинку, темную и знойную.
— Пойдем здесь, так ближе.
— Я боюсь.
— Еще не опасно. Шатун выходит позже.
Лавиния, холодная, как ледышка, взяла свою спутницу за руку и повела по извилистой тропке, полной шума стрекоз, москитов и лягушек.
— Бежим, — Франсина задыхалась.
— Нет.
Если бы Лавиния не повернула голову именно в этот момент, она бы ничего не заметила. Но она как раз повернула ее и увидела. Тогда и Франсина, в свою очередь, посмотрела и тоже увидела. Они замерли на тропинке, не веря своим глазам.
В темноте, наполовину скрытая в зарослях кустарника, но так, будто хотела еще поглядеть на звезды, лежала Элиза Рэмселл.
Франсина завизжала.
Женщина покоилась на земле, словно покачиваясь на поверхности воды: серебристые пятна лунного света подрагивали на ее лице, глаза — как у белых мраморных статуй, язык зажат между губами.
Лавиния почувствовала, что лощина поворачивается вокруг нее, как бывает на карусели. Франсина хватала воздух ртом, и прошло немало времени, прежде чем Лавиния смогла разобрать:
— Надо сообщить в полицию.
— Держи меня, Лавиния, я тебя прошу, поддерживай меня. Мне
холодно. О! мне никогда не было так холодно, с зимы.
Лавиния поддерживала Франсину, полицейские рассыпались по лощине. Там загорались пятна света, перекликались голоса. Было восемь с половиной часов вечера.
— Мне нужен свитер, как в декабре, — бормотала Франсина, закрыв глаза и уткнувшись лицом в плечо Лавинии.
Полицейский сказал:
— Вы можете идти, миссис. Завтра я вас прошу зайти к шерифу для подробных показаний.
Лавиния и Франсина отошли от полицейского и от тела, лежащего в траве и стыдливо прикрытого одеялом.
Лавиния чувствовала, как колотится сердце. Ей тоже было холодно, холодно, будто в феврале. Казалось, маленькие снежинки липнут к телу и ее пальцы в свете луны имеют восковую бледность. Она вспомнила, что одна отвечала на вопросы, в то время как Франсина рыдала.
Голос полицейского поинтересовался:
— Хотите, миссис, вас проводят?
— Нет, не стоит, — ответила Лавиния.
И они продолжали идти. «Я не могу ничего вспомнить о том моменте, — думала Лавиния, — я не могу даже вспомнить, на что она была похожа, лежа на земле. Я даже не верю, что это произошло. Я стараюсь забыть. Я уже забываю».
— Я никогда не видела мертвых, — сказала Франсина.
Лавиния бросила взгляд на часы, которые показались ей очень далекими.
— Еще нет девяти. Захватим Элен и пойдем в кино.
— В кино?!
— Конечно. Именно это необходимо нам сейчас.
— Лавиния, ты не думаешь об этом!
— Мы должны забыть. Не надо ничего вспоминать.
— Но Элиза еще там, и…
— Нам нужно смеяться. Мы идем в кино, как будто ничего не произошло.
— Но Элиза была твоей подругой, моей…
— Мы ничего не можем для нее сделать. Нам надо сделать что-нибудь для нас самих. Я настаиваю. Я не собираюсь возвратиться домой и причитать. Я не хочу думать об этом. Я хочу занять себя чем угодно, только не этим.
Они начали взбираться в темноте по каменистой тропинке. Услышав голоса, остановились.
Внизу, возле струящегося по дну лощины потока, кто-то тянул утробно:
— Я