Весь город спит стр. 7
надежных убежищах. Держу пари, мы с тобой единственные, кто разгуливает среди ночи.
Шум лощины, темной, глубокой и жаркой, приближался.
Но они уже дошли до дома Элен. Они долго смотрели друг на друга. Ветерок приносил запахи скошенной травы и влажных лилий. Луна стояла высоко в небе, где начинали собираться облака.
— Вероятно, тебя бесполезно просить остаться у меня, Лавиния?
— Я продолжу свою дорогу.
— Иногда…
— Что иногда?
— Иногда, мне кажется, люди хотят умереть. Ты очень странно вела себя весь вечер.
— Просто, я не боюсь, — ответила Лавиния. — Помимо того, я, наверное, любопытна. И я правильно рассуждаю. По логике, Шатун не может сейчас находиться в наших краях. Повсюду полиция.
— Наша полиция, наша малочисленная полиция, состоящая из стариков. Агенты уже дома, в своих постелях, укрытые с головой одеялами.
— Тогда, скажем, я забавляюсь, вроде неосторожно, но все же наверняка. Если бы был хоть малейший риск, можешь быть уверена, я бы осталась у тебя.
— Возможно, подсознательно ты и не хочешь прожить дольше.
— Ты и Франсина, вы меня смешите.
— Я чувствую себя виноватой. Я сейчас выпью горячего кофе, а ты в это время, добравшись до лощины, будешь идти в темноте по мосту.
— Что ж, одну чашечку выпей за мое здоровье.
Лавиния Неббс шла в ночи, сквозь ночную тишину лета. Она видела дома с темными окнами и слышала издалека лай собаки. «Через пять минут, — думала она, — буду дома, в безопасности. Через пять минут я позвоню этой глупышке Франсине».
Она услышала мужской голос, певший вдали под деревьями.
Она пошла чуть быстрее.
Человек, слабо освещаемый луной, двинулся к ней. Шагал он спокойно и непринужденно.
«Если понадобится, — решила Лавиния, — я всегда могу побежать и постучать в один из этих домов».
Человек пел: «Сияй, луна, во время жатвы!», в руке он держал толстую дубинку.
— Вот тебе на! Весьма неожиданно, — воскликнул он. — Мисс Неббс, что вы здесь делаете в столь поздний час?
— Инспектор Кеннеди!
Ибо это был он, конечно, он. Инспектор Кеннеди совершал свой обход.
— Будет лучше, если я провожу вас до дома.
— Не стоит. Доберусь сама.
— Но ведь вы живете на другой стороне лощины.
«Да, — подумала она. — Но ни за что на свете я не пойду через лощину в мужской компании. Откуда мне знать, кто из них Шатун?»
— Нет, спасибо, — ответила она.
— Я постою тут, — сказал он. — Если понадобится помощь, кричите что есть силы. Я прибегу со всех ног.
Она продолжила дорогу, оставив насвистывающего Кеннеди одного под уличным фонарем.
«Вот я и здесь», — подумала она.
Лощина.
Она стояла на первой из ста тринадцати ступеней, спускавшихся к откосу, заросшему ежевикой; оттуда можно было выйти на мост, длиной в сто метров, который выводил к дороге, поднимавшейся к холмам и переходящей затем в Парковую улицу. И только один фонарь на всем пути. «Через три минуты, — говорила она себе, — я всуну ключ в замок моей двери». Ничего не может произойти за сто восемьдесят секунд.
Она начала спускаться по темным сырым ступенькам, которые вели ее в непроглядную ночь лощины.
— Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять ступенек, — шептала она.
У нее было ощущение, что она бежит, хотя она и не бежала.
— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, — считала