Видали мы ваши чудеса! стр. 11
она не походила: одёжа добротная, сапоги не сбиты. Но почему пожилая женщина странствует одна?
Негромко, но властно новая гостья сказала:
– Мне нужен ужин и приют до утра.
И без приглашения уселась на лавку, прислонив посох рядом с собой к стене.
Хозяйка бросила на пришелицу быстрый взгляд (наверняка сразу оценив одежду и уверенный вид) и сказала приветливо:
– Добро пожаловать, матушка. Меня люди кличут Калиной, во крещении я Катерина. А тебя как величают?
– А меня как вчера величали, так и сегодня зовут, – резко ответила старуха.
Хозяйка пожала плечами: мол, твое дело, голубушка, не хочешь называть своего имени – не называй. Спросила холодно:
– В печке утрешняя похлебка с грибами – будешь ли?
Старуха молча кивнула.
Хозяйка отвернулась к печи, загремела ухватом.
Дарёна постаралась скрыть усмешку. А скоморохи, которые с приходом новой гостьи прервали свою беседу, – те ухмылялись в открытую. Еще бы! Несколько услышанных слов много сказали об обеих женщинах.
У хозяйки два имени: то, что ей дали при рождении, и крестильное. Назвала она оба. Видно, она из тех, о ком говорится: «На праздник два пирога пекут: один – попу, другой – волхву». Ничего удивительного. Таких – половина Славии, если не больше. Не хотят люди ссориться ни с новым богом, ни со старыми богами. По всей стране стоят и церкви, и капища. Для серьезной битвы у старых богов уже нет силы, а у нового бога – еще нет. Да и царь Дорофей, говорят, гневается, если попы с волхвами затевают серьезные свары.
А вот гостья старых правил держится: опасно свое имя чужим людям называть, особенно в дороге. Можно на спор идти, что крестильного имени у нее нет…
Не понравилась Дарёне эта старуха! Ой, не понравилась! Лицо бледное, как непропеченный блин, пальцы длинные – и она их всё время потирает. А неприятнее всего глаза. Тусклые, почти что слепыми кажутся… но Дарёна кожей почувствовала брошенный на нее взгляд. Ой, всё-то она видит!..
А старуха отвлеклась от еды, спросила:
– Для меня найдется какая-никакая каморка – или тут спать придется?
– Я бы тебе, матушка, свою светелку уступила, – вздохнула хозяйка. – Да ночью гроза была такая, что крыша протекла. Крепко так… Я даже люльку с ребенком сюда перенесла, пока крышу не починят. Этой ночью все будем спать здесь, на лавках. Хочешь на печь, на лежанку?
Гостья чуть подумала и отказалась:
– Не полезу наверх. На лавке лягу.
– Как скажешь, – кивнула хозяйка и обернулась к Дарёне: – А ты, маленькая, не хочешь на печь?
Дарёна с радостью согласилась.
Поужинав всё той же похлебкой, она взобралась наверх, на лежанку, за пестренькую занавесочку. Предлагать хозяйке помощь по хозяйству девочка не стала, раз за ее ночлег, оказывается, заплатила Не-звана. Лучше отдохнуть как следует. А Незвана-то, оказывается, не такая бессердечная, какой показалась ей сначала…
Но сразу уснуть не получилось.
Внизу хлопнула дверь. Послышался голос Горыни:
– Матрёна, Деян – повезло нам. Я прошелся до берега Блестянки. Там как раз остановились плотогоны. Заночуют и завтра утром в путь тронутся. За плату согласились нас взять на плоты и подвезти до Плешивой косы. А дальше берегом дойдем до перевоза на Звенец.
– А почему до косы, а не сразу до перевоза? – поинтересовался старик