Видали мы ваши чудеса! стр. 26
как надо!
Женщину словно ведром холодной воды окатили. Отпустил ее звонкий, сияющий морок. Вновь подняла она зеркальце, глянула на луну за плечом, на черный сук – последний приют самоубийцы.
И увидела Незвана, как тень удавленника дрогнула, простерла перед собой длинные руки, они удлинились еще больше… Тень потянулась к горшку, обняла его бестелесными руками.
Незвана поняла: предатель отправится за нею вместе с кладом. Всегда за ее плечом будет стоять истлевший мертвец. Навь. Упырь. За свое золото высосет жизнь…
В ушах зазвучал голос Чернавы:
«Не сладит с нечистью тот, кто с собой не сладит!»
– Да, матушка названая, – беззвучным шепотом, одними губами ответила ей Незвана.
Всё вдруг стало понятно, просто и легко. Незвана широко, искренне улыбнулась в лицо опешившему кладовику:
– А может, и волокуша не понадобится. Много ли мне надо?
– Что ты говоришь, бабонька? Не пойму я тебя.
– А чего тут не понять? Пока я шла сюда – поняла, чего мне от всей души хочется. Дом хочется. Свой. Сроду у меня своего дома не было. А чтоб дом поставить, не нужен горшок с золотом да ценными украшениями. Возьму сколько надо, а весь клад пусть остается тому, кто его зарыл.
– Вот оно как? Удивила ты меня. А ну как поставишь ты себе дом, глянешь на него да скажешь себе: эх, дура я, не пожелала высокие хоромы, каменные палаты! Не прибежишь ли снова сюда за золотишком?
И тут очи его засветились, вспыхнули расплавленным золотом. Кладовик почти перестал походить на человека. Незвана вспомнила, что иногда в пустынных местах люди видят золотой свет, словно глаза сияют. И говорят друг другу: «Дедка горит. Клад где-то близко, да разве найдешь…»
В этом золотом сиянии женщина вновь почувствовала приступ алчности, но усилием воли справилась с собой и твердо ответила:
– Не прибегу, дедушка кладовик. Ни к чему мне каменные палаты. А коли понадобятся – сама добра наживу да поставлю!
– Ух ты! Наживешь? Что ж ты не пошла сразу наживать деньжат на новый дом, а сидишь тут над чужим кладом?
Незвана хихикнула: все-таки поддел ее вредный старик! Но ответила честь честью:
– Я, дедушка, этот клад не на дороге нашла, а выиграла. И ставкой в той игре была не медная монетка, а жизнь моя. За своим-то выигрышем – да не прийти? Сроду бы я себе такого не простила!
– Хм… Ну бери… если сумеешь!
Последние слова кладовика прозвучали негромкой угрозой.
Незвана склонилась над горшком, понимая, что предстоит непростая задача. Заговорила вслух:
– Могу взять чужое добро, могу – чужое горе на свою хребтину. Как же мне выбрать-то? Вот очелье с рубинами. Больших денег стоит. Богатая женщина его носила – может, боярыня? Муж ей очелье подарил, чтоб перед людьми красовалась, богатством гордилась? Давно тебя нет в живых, боярыня, не один век уже. Не серчай на чужую бабу, что берет твое очелье. Не буду я в нем красоваться, я на него дом себе построю. Будет у меня крыша над головой – вспомяну тебя добрым словом…
Закусив губу, взяла очелье с рубинами. Вытащила из сумы старенький платок, расстелила на траве, положила на него очелье.
– Может не хватить денег. Скупщики-то хитрые да подлые, как щуки речные. Правильной цены не