Виновен стр. 104
там тоже написано про тосты с медом. Но я не могу вспомнить ничего, что он не любил; если есть что-то, напиши.
– Не любил… А, да. – Михоко повернулась к тетради. – Ёсики Хиросава не мог есть гречневую лапшу соба. – Она положила ручку.
– Что, правда?
– А ты не знал? У него аллергия на гречку. Ты же сам рассказывал, что в Мадараока он один ел карри.
– Так я думал, это потому, что он хочет именно карри. А он, оказывается, обо мне заботился…
Если б Хиросава сказал, что у него аллергия, Фукасэ расстроился бы, что его труды по сбору туристической информации не пригодились, да и Танихара с Асами пошли бы есть карри.
– Дай мне. – Он взял тетрадь и записал: «Ёсики Хиросава вовсе не пустой. Его большое тело наполнено добротой».
Он обратился к Михоко и хотел снова взять ее за руку, но тут отворилась дверь и вошла хозяйка, а с ней и Мастер.
– Я подумала, что по такому случаю надо именно Мастеру сделать вам кофе, – сказала хозяйка, и Мастер улыбнулся ее словам. «Давно не виделись».
Фукасэ закрыл тетрадь и положил на нее локоть. Они зашли за стойку.
«Сколько я уже не наблюдал за тем, как Мастер варит кофе?» – думал Фукасэ. Однако неважно, сколько дней прошло. Главное, что теперь он опять здесь, и надо ценить это.
Мастер на ручной кофемолке бережно перемолол для них только что обжаренный бразильский кофе и поместил его в немецкую кофемашину. Хозяйка сидела на корточках и чем-то шуршала. В маленькую чашку с шипением закапал горячий кофе, распространяя яркий аромат. Фукасэ втянул этот аромат всей грудью. И почувствовал, как по всему телу изнутри разливается приятная нега.
– Прошу вас. – В первой чашке Мастер подал простой эспрессо. Фукасэ полюбовался темной поверхностью напитка, поднес чашку к носу, чтобы почувствовать самую насыщенную фазу аромата, и стал пить, глоток за глотком.
– Как вкусно… Все-таки кофе можно пить только здесь.
Еще немного, и он весь растает. Михоко тоже неспешно пила, стремясь распробовать каждый глоток.
– Ты нам изменил, не так ли? – Улыбаясь, хозяйка поставила между их чашками ящик из пальмового дерева. Внутри в ряд выстроились баночки. Это был мед.
– Вторую чашку обязательно разбавьте водой и меду добавьте.
– Ой, правда? – Фукасэ посмотрел на Мастера; лицо его, готовящегося ко второй чашке, было сама серьезность.
– На самом деле это отец у нас к меду пристрастился. Хотя я все время ждала, что он вот-вот скажет: класть кофе в мед – это не путь гурмана.
– Так становится больше возможных сочетаний – вот что имеет глубокий смысл, – сказал Мастер, перемалывая индонезийский кофе.
Точно, подумал Фукасэ. У кофе низкая кислостность, и сочетаемость с медом должна быть хорошей.
– Тут все виды разные? – спросила Михоко, вынимая одну баночку. Будто переложено из большой банки. На маленьких сосудах не было ярлыков, вместо них – круглые наклейки, диаметром примерно в сантиметр, разного цвета.
– Да, это отец со всей Японии собрал.
– Здорово! И цвет везде разный. – Михоко достала баночки из коробки и поставила в ряд на стойку. Шесть баночек выстроились от темного к светлому, словно палитра красок.
– Самый светлый – это из сакуры?
Хозяйка достала из кармана фартука блокнот.
– Верно… Ну ты даешь, Фукасэ.