Винтовая лестница. Стена стр. 36
такие мы есть, Иннесы. Гертруда вскочила.
— Хэлси, разве вор не станет известен, когда облигации поступят в продажу? Хэлси улыбнулся ей с чувством превосходства.
— Увы, этого не произойдет. Облигации возьмет тот, кто имеет к ним доступ. И затем он положит их под залог займа в другой банк. Таким образом этот делец получит восемьдесят процентов их стоимости.
— Наличными?
— Совершенно верно, наличными.
— Но все-таки человек, который сделает это, будет предан огласке? Он же не сможет тайком провернуть такую сделку.
— Да. И я совершенно уверен в том, что банк обокрал сам Пол Армстронг. Думаю, таким образом он сможет заработать не меньше миллиона. И никогда сюда не вернется. — Хэлси горестно вздохнул. — А я теперь стал нищим, поэтому ничего не смогу предложить Луизе. Я просто схожу с ума из-за всего этого.
В тот день самые обычные события могли перевернуть нашу жизнь. Поэтому, когда Хэлси позвали к телефону, я перестала делать вид, что ем то, что лежит у меня на тарелке. Он вскоре возвратился. Лицо его было каким-то опрокинутым. Однако Хэлси выждал, пока Томас выйдет из комнаты, и лишь потом сказал:
— Сегодня утром Пол Армстронг умер в Калифорнии. Что бы он ни натворил, закон теперь не сможет наказать его. Гертруда побледнела.
— Единственный человек, который мог бы доказать невиновность Джека, не сможет этого сделать! — сказала она грустно.
— Кроме того, мистер Армстронг теперь не сможет защитить и себя, — добавила я. — Когда ваш Джек придет ко мне и принесет двести тысяч долларов, примерно столько, сколько вы потеряли, я поверю в его невиновность. Но не раньше.
Хэлси в сердцах бросил свою сигарету в пепельницу.
— Ты опять за свое, тетя Рэй. Если бы он был вором, он мог бы вернуть деньги. Но если он чист, то у него, возможно, нет и десятой доли таких денег. Тем более наличными. Ты рассуждаешь с типичной женской логикой.
Гертруда, бледная и расстроенная, вдруг покраснела от возмущения. Она встала рядом со мной, высокая и тоненькая, и с обидой посмотрела на меня сверху вниз.
— Я считала тебя своей матерью, — сказала она взволнованно. — Я любила тебя, как свою мать. Верила тебе. И теперь, когда ты мне так нужна, ты отворачиваешься от меня. Уверяю тебя, Джек Бейли — прекрасный честный человек. Если ты считаешь, что это не так, то ты…
— Гертруда! — резко оборвал ее Хэлси. Она не нашла ничего лучше, как снова сесть за стол, уронить голову и зарыдать в отчаянии.
— Я люблю его, люблю, — всхлипывала она. Это прежде так не соответствовало ее непреклонному, гордому характеру. Она и в детстве не была плаксой. — Разве я думала, что такое… может случиться?
Мы с Хэлси беспомощно стояли рядом, не зная, что делать. Я хотела обнять ее, но Гертруда оттолкнула меня. Было в ее горе нечто такое необычное и странное для нее, что не позволяло принимать ей никакой жалости и утешений. Наконец, когда она выплакалась и глаза высохли от слез, она протянула мне руку.
— Тетя Рэй… — прошептала она. Я опустилась перед ней на колени, она обняла меня за шею и прижала мое лицо к своим волосам.
— А мне что делать? — шутливо спросил Хэлси, пытаясь обнять нас обеих. И мы невольно рассмеялись. Он отвлек