Вирус В-13 стр. 157
одна.
— Но как это сделать?
— Это уже не ваша забота, Демарсе. Скажите, вы узнали, кто это появляется возле клиники и расспрашивает о ней шоферов такси?
— Это редактор «Рабочей газеты». О'Патли.
— А-а, — протянула фрейлейн Морге. — Значит после разговора с доктором он решил заинтересоваться нашими делами… Займитесь им сегодня же, Демарсе, — позвоню шефу полиции, он вам поможет.
— Вы считаете, что я один не справлюсь?
— У вас грубые, однообразные приемы, Демарсе. — считаю, что с редактором «Рабочей газеты» нужно поступить не так, как с доктором из портовой больницы. Иначе это вызовет подозрение.
Фрейлейн Морге еще раз посмотрела на берег. В ее глазах снова появилось непонятное Демарсе выражение, — на него она так не смотрела никогда.
Задернув шторку, она развернула машину.
О'Патли начинает действоватьОкна подвального этажа типографии «Рабочей газеты» уходили вниз, в землю. Из них несло запахом типографской краски, слышалось мягкое хлопанье старенькой печатной машины и шуршание газетной бумаги. Над подвальным этажом, в небольших полутемных комнатках разместилась редакция.
О'Патли ворчал над корректурной полосой, исчерканной квадратами и крестами полицейской цензуры; приписал в конце несколько слов, поставил жирную точку и сломал карандаш. Он поискал глазами перочинный нож, махнул рукой и бросил карандаш на стол.
Этой точкой и заканчивалась его работа в редакции.
Писать ему, вероятно, не придется долго.
О'Патли положил вытянутые руки на стол и некоторое время сидел так в глубоком раздумье. Потом достал из кармана пиджака две небольшие фотографии, и принялся их разглядывать. Отпечатки были бледные и нечеткие, и О'Патли недовольно хмурился.
— Глаза! — воскликнул он, наконец, с досадой. — Черт бы побрал эти глаза!
Откинувшись на стуле, он постучал в стенку. Послышался ответный стук, и вскоре в комнату вошел невысокий угловатый человек в джемпере с засученными рукавами. Это был Старки, заместитель редактора «Рабочей газеты», он же заведующий отделом иллюстраций, он же художник-карикатурист. Старки редко приходилось рисовать смеющиеся лица, и, вероятно, поэтому выражение его собственного лица было хмурым; возле углов рта пролегали две глубокие складки.
О'Патли показал ему на снимки.
— Послушай, Старки. Неужели нельзя было отпечатать лучше?
— Лучше? — еще более нахмурился Старки. — Ты же сам видел свои негативы. Хотел бы я посмотреть на человека, который сумеет сделать с них лучшие отпечатки.
— Да, — согласился О'Патли. — Негативы на самом деле были неважные. Но я хотел бы, в свою очередь, посмотреть на человека, который в моих условиях сумел бы сделать лучшие снимки. Мне все время мешал забор… Но теперь уже все равно. Новые делать некогда.
— Ты все-таки решил?
— Решил! Другого выхода нет. Ты остаешься за меня, Старки. Садись, потолкуем, что
тебе нужно будет сделать…
Они поговорили о редакционных делах. Потом О'Патли решительно задвинул ящики стола и встал. Старки молча проводил его до дверей.
— Ну, не хмурься, дружище, — сказал О'Патли, крепко на прощание пожимая ему руку. — Будем надеяться, что все сойдет хорошо. Вообрази, что это моя обычная поездка за сбором сенсационного материала…
Оставшись один, Старки присел за стол, взял в руки карандаш, рассеянно повертел его в руках и, заметив, что он сломан, полез в карман за перочинным ножом.
— Обычная поездка, — пробурчал он, стараясь подцепить ногтем тонкое лезвие перочинного ножа. — Как бы не так! Это то же самое, как если б поехать прямо