Висенна. Времена надежды стр. 3
не стал: после вчерашнего вечера проспать первую пару в родном институте очень даже просто. А вот отрабатывать пропуск очень даже сложно: своего декана Игнат хорошо знал.
Да к черту декана! С Иркой-то что случилось? Если энергичные подчиненные ее папочки носом землю роют?
Голова болела с недосыпу и от тревоги. Маленькие кофейные наперстки Игнат терпеть не мог, и сваренный напиток вылил в любимую большую чашку, которую в полутьме отыскал наощупь. Пил медленными мелкими глотками: словно всасывал в себя ночной мрак; и подчиняясь ему, постепенно светлело небо; тарелки, кухонный стол и плита углами выступали из бессветного моря.
Подошло время отправляться на учебу. Игнат переоделся в свежее, обул кроссовки. Подумал, брать ли ветровку, и решил что не стоит: осень на удивление теплая. Подхватил с дивана сумку с конспектами, привычно проверил ключи. Вышел из дому, подергал захлопнувшуюся дверь: порядок… Мысли же его все это время крутились вокруг пропавшей подруги.
Зачем красть девушку, Игнат вполне мог себе представить. И представление это так Крылова не радовало, что редкие утренние прохожие от угрюмого лица просто шарахались. Однако что же делать? Игнат ничего придумать не мог. И потом — Ирки всего лишь нет дома. Само по себе это еще ни о чем не говорит. Может, в загул пошла. Неприятно, конечно, думать об этом, но… Выбор у нее и впрямь богатый, а ссора с ним, Игнатом — хороший повод. Крылов представил себе кандидатуры: Михаил, Александр, Денис… Петр? Да, Петр Кащенко самый серьезный конкурент.
Игнат сам не заметил, как оказался на остановке, и вот уже перед ним гостеприимно распахнулась пасть троллейбуса, а парень все стоял, и перебирал по тридцатому разу те же самые варианты: загуляла у кого-нибудь на даче; украли в гарем; убили по пьяни где-нибудь в темном углу; просто ушла из дому к подруге…
Троллейбусу надоело стоять. Окатив Игната отрыжкой из духов, пота и утреннего перегара, застекленная коробочка натужно схлопнула челюсти дверей, привычно закусив чей-то плащ. Коротко взвыла на анемичную утреннюю луну, с разбегу оторвалась от остановки и ушла по дальней полосе. Студент проводил ее взглядом и спохватился: этак все его геройское бдение пропадет даром, еще одну пахучую колесницу пропусти точно опоздаешь. Игнат крутнулся на пятке и кинулся в подходивший автобус, который с привычным скрипом повлек его к центру.
* * *Центром Белорусского Государственного Университета Транспорта, по неписанной традиции, считался старый корпус. До революции в нем размещалась мужская гимназия. В гимназии учился знаменитый конструктор самолетов — Павел Осипович Сухой. Серебристые и пятнистые изделия его КБ до сих пор
рвали воздух над многочисленными горячими точками планеты. «СУ-шки» славились живучестью, надежностью и силой, которую в самолете просто не ждешь встретить. Однажды в клубе УсатыйПолосатый рассказывал, что видел рекламный киноролик: СУ-7Б взлетает со свежевспаханного поля, обгоняя мирно пашущий там же трактор. Рассказу верили и не верили: Андрей Кузовок, больше известный под своим кошачьим прозванием, мог придумать почти любую историю, почти мгновенно и почти на любом материале. А еще Усатый-Полосатый славился своим умением давать имена. Едва поступив в БелГУТ (который тогда еще назывался БИИЖТ — Белорусский Институт Инженеров Железнодорожного Транспорта), Андрей окрестил крошечный вестибюль Дуэльным Залом за сводчатый потолок, красивые ступенчатые колонны