Библиотека

Владения стр. 384

Размер шрифта
-
+
Тема

руку доктором Коминковским, нашим соседом, уехавшим из оккупированной нацистами Польши. Укоризненно глядя мне в глаза поверх разбитых очков, польский доктор сказал на ужасном таджикском языке, уроки которого он брал у своих друзей — мальчишек: «Никаких черепах, молодой человек! Сначала укол! Сбрасывай штаны!»

Ничего не оставалось делать, как повиноваться, и через минуту мне была сделана прививка против малярии, от которой я много дней уклонялся, убегая из дому при виде врача.

— Теперь забирай свою черепаху. И до свидания! — сказал доктор. И вправду, черепаха спокойно лежала под кроватью — предательница.

А вот голубь от меня действительно убежал. Как-то я открыл зверинец, чтобы покормить своих питомцев, и голубь тут же выпорхнул, и сел на крышу, и стал ворковать, передразнивая меня. За что? Я ведь столько дней ухаживал за ним, а он, неблагодарный… Меня охватила злость, и я полез на крышу. Я знал, что голубь высоко взлететь не может, одно крыло у него подвязано. Но он не летал, а прыгал с крыши на крышу — все дома старого города были как бы прилеплены друг к другу, и редко какая-нибудь узкая улочка разделяла их. Разгоряченный, я тоже прыгал с одной плоской крыши на другую за голубем, который все дальше и дальше уводил меня от дома.

Потом дома неожиданно кончились, открылось пространство, а через маленькую площадь начинались высокие стены городской крепости.

Забыв обо всем на свете, я полез за беглецом по узкой тропинке на крепость, а голубь вспорхнул и сел на башню, куда я уже не мог подняться.

Я посмотрел вниз, и меня охватил такой страх… Поднявшись сгоряча так высоко, я уже не мог спуститься вниз без посторонней помощи — едва сделал шаг, как из-под моих ног покатился камень. Я пошел вдоль крепости, думая найти менее отвесную тропинку, но, не найдя ее, сел и заплакал.

Отсюда был виден весь город, как на ладони: его улочки, базары, минареты, голубые купола, крошечного размера редкие прохожие на улицах — все было так чудесно и ново, что вместе с горечью меня охватила радость, то щемящее чувство, которое, очевидно, и называется сыновьей любовью к родному городу.

Но вдруг слышу возле самого плеча шорох крыльев — это голубь, о котором я уже позабыл, сел мне на плечо и участливо заглянул в глаза. Затем стал медленно спускаться по тропинке, часто оглядываясь и как бы подбадривая меня, идущего следом. Внизу мы оба облегченно вздохнули, и, признательный, я прижал голубя к груди и стремглав побежал домой, и всю ночь потом не спал, весь в поту, думая, что бы я делал на крепости, если бы не мой пернатый друг…

С тех пор прошло больше двадцати пяти лет, и все эти годы на душе у меня был какой-то скверный осадок. Но недавно, вернувшись в отчий дом, я первым делом отправился к той самой крепости. Мало что изменилось с тех пор возле городской цитадели, только на той самой маленькой площади, что отделяла город от земляного вала, появился теперь скотный рынок. Оставив внизу в недоумении своего школьного друга, теперь уже влиятельного человека в Бухаре, я, ни слова не говоря, стал подниматься на крепость.

Поднявшись, я, как и тогда, в детстве,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.