Властелин замка стр. 27
понимаешь, как много предстоит еще узнать. Для меня это — картины и памятники архитектуры, для вас... виноградная лоза.
Жан-Пьер засмеялся. Смех его был непринужденным и потому приятным. — Невозможно сравнивать: Духовное и материальное!
— Как это должно быть интересно — я уже говорила об этом мадам Бастид — сажать лозу, выращивать виноград, ухаживать за ним, а потом превращать его в вино.
— Это рискованное дело, — сказал Жан-Пьер.
— Как и любое другое.
— Вы даже не представляете, мадемуазель, какие страдания выпадают на нашу долю. Не померзнут ли побеги? Не будут ли ягоды слишком кислыми из-за холодного лета? Каждый день приходится проверять лозу на плесень, на черную гниль, на различных насекомых, которые грозят испортить урожай винограда. Мы спокойны только тогда, когда урожай собран — и нужно видеть, как мы тогда радуемся.
— Надеюсь, что увижу.
Он удивился. — Вы уже начали работу в замке, мадемуазель?
— Еще нет. Меня еще не приняли. Мне придется подождать...
— Решения господина графа, — вставила мадам Бастид.
— Это естественно, — сказала я, движимая необъяснимым желанием защитить его. — Ведь могут сказать, что я явилась под фальшивым предлогом. Ждали моего отца, а я не сказала им, что он умер и что я продолжаю выполнять его заказы. Все зависит от господина графа.
— У нас всегда все зависит от господина графа, — покорно согласилась мадам Бастид.
— Что, — добавил Жан-Пьер со своей лучезарной улыбкой, — мадемуазель сочтет естественным, потому что замок принадлежит ему, как и картины, над которыми она собирается работать, и виноградники... в некотором смысле мы все принадлежим ему.
— Ты так говоришь, будто мы живем в дореволюционное время, — проворчала мадам Бастид.
Жан-Пьер смотрел на меня.
— Здесь, мадемуазель, с тех пор немногое изменилось. Замок служит защитой городу и его окрестностям так же, как и на протяжении веков. Он сохранил свой древний
дух, и мы, чьи предки зависели от щедрот его владельцев, продолжаем надеяться на них. В Гейяр мало что изменилось. Так считает господин граф де ла Талль, и так оно и есть.
— У меня такое чувство, что его не очень-то любят те, кто от него зависит.
— Наверное, только те, кому нравится быть зависимым, любят своих патронов. Независимые всегда поднимают бунт.
Я была немного заинтригована этой беседой. В этой семье отношение к графу было совершенно определенное, но мне все больше и больше хотелось узнать все, что возможно о человеке, от которого зависела и моя судьба. Поэтому я сказала:
— Ну, меня пока все терпят — в ожидании его возвращения.
— Месье Филипп не осмелился бы принять решение, из боязни оскорбить графа, — сказал Жан-Пьер.
— Он так боится своего кузена?
— Он просто трепещет перед ним. Если граф не женится, Филипп будет наследником, потому что де ла Талли следуют давней традиции французских королей и Салические законы, которым следовали Валуа и Бурбоны, имеют такую же силу и для них. Но как и все остальное, это во власти графа. До тех пор, пока наследование идет по мужской линии, он может заменить своего кузена на любого другого родственника. Иногда мне кажется, Гейяр можно